Эльвира медленно повернулась к нему. Очень медленно. Как если бы каждое движение имело вес.
— Артефакты начали тебя признавать, — сказала она тихо. — Воющий Клинок — только первый. Есть и другие: Говорящее Зеркало. Печать Врат. Они спят веками. Но один за другим… начнут реагировать. На тебя. Как будто… знают.
Он сглотнул. В горле пересохло.
— Это знак, Артём. Мы не можем это игнорировать. Это… направляющая рука Владилена.
Он откинулся назад, как будто пытаясь создать дистанцию между собой и этой безумной, фантастической реальностью. Голова закружилась. Слишком много информации. Слишком быстро. Он был никем — просто парнем с разбитым телефоном, долгами и пустым холодильником. А теперь… жертва пророчество?
— Но я не Юрий, — сказал он. — Я не падал с небес. Я не святой. Я не хочу ни войны, ни армии. У меня даже нет миссии. Я даже своей жизнью не распоряжаюсь.
Эльвира посмотрела на него. И в её взгляде не было удивления. Лишь понимание. И… сожаление?
— Я знаю, что ты не миссия — прошептала она. — И ты это знаешь. Но другие — нет.
Её голос стал мягким, почти интимным. Почти ласковым.
— Неважно, как всё есть на самом деле. Важно, как это выглядит. И как ты выглядишь в глазах других. Каким мы нарисуем твой образ.
Она склонилась чуть ближе. Её рука, почти невесомо, легла на его колено. Пальцы — тёплые, сухие. Внутри Артёма что-то сжалось. Сердце за ударяло чаще. Не от желания — от страха. От осознания, как быстро стираются границы между ними.
Он медленно отодвинулся назад от Эльвиры.
— Понимаешь, к чему я веду?
— Пока не совсем, — ответил он, сжав губы.
Эльвира склонила голову набок, как кошка, разглядывающая раненую мышь.
— Скажи… чего ты хочешь больше всего?
Вопрос застал парня врасплох. Мысли начали метаться.
Он вдруг понял, что не знает. Абсолютно. Он не хотел быть героем. Не хотел войны. Не хотел умирать. Не хотел спасать или быть спасённым. Не хотел вершить судеб. Не хотел быть в центре внимания.
— Есть, — ляпнул он.
Она моргнула. Отпрянула, будто он шлёпнул её словом по лицу.
— Что?
— Ну… — он пожал плечами. — Я не ел двое суток. Сложно мечтать о высоком, когда желудок скрипит как подвеска в маршрутке… я хотел сказать в телеге… а не важно.
Она вздохнула. Глубоко. Закрыла глаза на секунду.
— Да… ты ведь в плену. Прости. Скоро тебя накормят. Но я говорю не о голоде тела. Я спрашиваю… о голоде духа. О настоящем желании. О мечте. Она у тебя есть?
Артём замолчал. Внутри всё сжалось. Он посмотрел в пол, где пыль лениво крутилась в световом пятне. Почему-то это движение сейчас казалось важным. Как будто пыль знала ответы, которых он не знал.
— Я хочу выжить, — сказал он наконец. Голос был хриплым. — Сейчас… это всё, чего я хочу.
Эльвира долго смотрела на него. Слишком долго. Как будто пыталась высмотреть за его словами не просто ответ, а — уклон, страх, трещину в убеждениях. Пауза тянулась вязкой тишиной.
— А я, — наконец произнесла она, — хочу объединить все королевства. Эльфов. Орков. Ящеролюдов. Тех немногих людей, что ещё живы. Я хочу мир. Настоящий. По заветам Юрия.
Голос её стал твёрже. Он больше не был шёпотом, больше не был нежным. Он бил, как ток по шее, заставляя Артёма выпрямиться.
— А с тобой рядом я могу объединить эльфов. Этого мне будет достаточно, чтобы сломить остальных, каждое княжество, каждый город и каждое королевство будут делать меня сильнее. Они будут смотреть на тебя — и видеть мессию, которым мы тебя сделаем.
Артём смотрел на неё широко раскрытыми глазами. Его лицо стало каменным, как будто тело решило замереть, пока мозг соображает, как выбраться.
— Думаю, это не правда, — выдавил он. — Вы просто хотите власти.
Эльвира вскочила, скамья скрипнула, отодвинувшись на несколько сантиметров. Слишком резкое движение — как будто она до последнего держала внутри накипающее, и вот — прорвало.
Её лицо изменилось. Щёки вспыхнули румянцем. Взгляд стал тяжёлым, надменным. Она будто надела маску.
— Скажи мне, — произнесла она, глядя вбок, — в каком мире будет меньше насилия? В том, что поделён на кланы и племена? Или в том, где есть единая сила, которая подчиняет всех?
— На пути к такому миру будет море крови, — сказал он. Глухо. Неуверенно, но искренне.
Эльвира обернулась. Быстро. Почти с рывком.
— Нет! — выкрикнула она. — С тобой — нет! Ты не понимаешь… ты можешь остановить это! Не воюя! Ты можешь просто быть. Быть знаком. Быть лицом. Быть ликом Юрия! О большем я не прошу.
Она сделала шаг вперёд. Один. Второй. Стук каблуков, скрип пола. Стол за спиной. Слишком близко. Она подошла вплотную. Смотрела в упор. Словно пыталась прошить его взглядом.
— Ты можешь спасти тысячи! Миллионы! Разве ты не хочешь сделать мир лучше?
Он смотрел на неё. В глаза. И видел в них не надежду. Видел огонь. Пугающий, фанатичный огонь. Огонь, в котором сгорают города и люди.
— Это не мой мир, — произнёс он, почти шепотом. — Я здесь гость. И не хочу быть частью всего этого. Я хочу…
Он замолчал. Горло сжалось. Мысли рассыпались. Он открыл рот — но слов не было. Вместо них — ощущение пустоты внутри.
