— Довольны⁈ — крикнул он, уже не скрывая злости. — Проверили⁈
Эльвира смотрела на него, медленно опуская руку. В её взгляде читалось… нет, не разочарование. Скорее — понимание. Или даже что-то похожее на одобрение. Как будто этот поступок был именно тем, чего она хотела.
Она шагнула ближе. На этот раз — без театральности, которая была присуще ей до этого. Просто женщина с очень опасным взглядом.
— Ты… не дурак, — произнесла она негромко. — Это хорошо.
— Стараюсь, — буркнул Артём, переводя дух.
Священники молча шагнули вперёд. Один из них осторожно извлёк клинок из земли. Остальные — словно церемониально — двинулись следом, закрывая его со всех сторон, как охрану реликвии.
— Увести его, — коротко бросила Эльвира.
— Опять в покои? — усмехнулся Артём. — Или у вас там теперь «зона карантина»?
Она не ответила. Только посмотрела. И в этом взгляде было больше, чем просто приказ. Намёк. Угроза. Может быть — вызов.
Артёма отвели обратно. Но на этот раз — не в покои. Он заметил это сразу. Маршрут изменился: тот же внутренний двор, те же мрачные коридоры, но направление — другое. Шаги стражников были медленнее. Они не толкали его. Они смотрели с опаской. Будто рядом шёл не человек, а… носитель чего-то опасного. Инородного. Или священного.
Они вошли в новую комнату — небольшую, но чище предыдущей. Тут не было ни печей, ни крови, ни колец. Только каменные стены, стол и лавка. Окно узкое, но сквозь него виднелись крепостные стены.
Артёма оставили одного. Он сел, прислонился к стене, закрыл глаза. Всё в нём вибрировало — от меча, от слов, от страха. Как будто кто-то нажал на кнопку перемотки, и вся его жизнь вдруг сорвалась с катушек, перемешалась, засверкала.
Он не знал, сколько прошло времени. Может, час. Может, меньше. Может, больше. Он просто сидел. Дышал. Думал.
В дверь постучали. Аккуратно. Почти вежливо.
Он поднял голову. Сердце дёрнулось.
Дверь открылась.
На пороге стояла она. Без охраны. Без доспехов. В простой, но элегантной тёмно-синей одежде. Волосы распущены. Лицо — серьёзное.
— Нам нужно поговорить, — сказала Эльвира.
Эльвира медленно закрыла дверь, с хрустом заевших петель. Звук прокатился по комнате. За ним сразу наступила тишина. Живая, плотная — как будто сама дверь отсекла всё внешнее, оставив их вдвоём в капсуле, зависшей вне времени.
Комната утонула в полумраке. Единственный свет пробивался сквозь узкое, вытянутое по вертикали окно под потолком. Луч, тонкий и жесткий, падал на деревянный пол и оставлял там светлую рану. Он рассекал тьму, но не прогонял её — только подчеркивал, насколько её много.
Артём сидел, немного сгорбившись, будто не знал, куда деть плечи. Он чувствовал, как вокруг сгущается нечто… не совсем угрожающее, но точно настораживающее. Мышцы спины напряжены, ладони влажные.
Он молча проследил, как Эльвира обошла стол. Её шаги — уверенные, но тихие. Платье не шелестело — только лёгкий скрип кожи под подошвами. Она села на скамью — рядом с ним, почти касаясь бедром. Без лишних жестов. Спокойно, будто так и надо. Запах, исходивший от неё, окутал его сразу — сирень, крыжовник и что-то ещё дикое, чуть терпкое, с металлической нотой. Запах леса перед грозой?
Он чуть дёрнул плечом. Не от отвращения — скорее от неожиданности. Слишком близко. Слишком тихо.
— Почему мы здесь? — спросил он, не в силах больше выдерживать молчание. Голос его прозвучал глухо, с неровной интонацией. Он сам услышал это и чуть скривился.
Эльвира не ответила сразу. Она повернулась к нему всем корпусом, не спеша. В глазах её блеснул свет — отражение того самого луча с окна.
— Ты здесь… — начала она, тихо, почти ласково. — Потому что то, о чём я собираюсь с тобой говорить… должно остаться, между нами. Только, между нами.
Артём нахмурился. Не от враждебности — от настороженности. Откуда-то изнутри поднималось ощущение, что он сейчас окажется втянут в нечто, чего совсем не хотел.
— Вы боитесь, что нас подслушают? — спросил он, автоматически понизив голос.
— Опасаюсь, — кивнула Эльвира. Она не шевелилась, только голос менялся — становился ниже, вязче. Как мёд.
Он отвёл взгляд. Секунда — ироничная попытка отыграться:
— Что ж… я весь в вашем распоряжении… Во всех смыслах…. В общем-то… — Он пробормотал это неуверенно, как будто сам пожалел о фразе, едва произнеся.
