Нередко они никак не могли насытиться друг другом, и потому засыпали очень поздно. Им не приходилось придумывать тем для разговора – те рождались сами собой. Отвлеченные беседы преследовали единственную цель – продлить наслаждение, испытываемое в объятиях своей второй половины. Единственная горечь, испытываемая каждым из них и омрачающая два прекрасных года совместной жизни без единой ссоры, – была бесплодность Валерии. Они жаждали ребенка и молили об этом всех богов, известных человечеству. Но уповали не только на них. Они оба лечились в различных больницах и использовали всевозможные методы, чтобы вернуть репродуктивную функцию Валерии. И, несмотря на двухлетние неудачи, постоянно преследовавшие их, оба не теряли надежды и не опускали рук. Устоявшиеся теплые отношения, подпитанные глубоким уважением друг к другу, устраивали обоих. Супруги не сокрушались в думах, не изобретали мелочей, способных скрасить быт своей совместной жизни. Обыденность не заслоняла им солнца. Червь недовольства и алчности, подтачивающий нас изнутри, искажающий реальность, заставляющий вечно гнаться за недосягаемым, был окончательно побежден любовью. Волшебные чувства этой пары постоянно подпитывались присутствием друг друга. Они не желали иного. Им было этого более чем достаточно. И, возможно, оба дожили бы до глубокой старости, до конца жизни являясь друг для друга поводом для счастья, не случись событие, отравившие разум и душу Петра Аристарховича.
Если Кыргызстан – это очаровательная молодая девушка с многообещающими перспективами, а Иссык-Кульская область – изящное ожерелье у нее на шее, то озеро Иссык-Куль – огромный сияющий бриллиант в этом ожерелье. Именно там Валерия и Петр Аристархович, взявший двухнедельный отпуск, отмечали свою третью годовщину свадьбы. Наслаждаясь и роясь в памяти, они не могли найти моменты лучше, чем те, которые испытывали, гуляя в обнимку поздними вечерами по берегу озера. Они вместе встречали рассветы. Взбирались на вершины могучих гор, чтобы полюбоваться живописными здешними пейзажами. На закате дня, сидя на песке, они вместе глядели на завораживающую водную гладь озера. Лежа в траве, соприкоснувшись головами, всматривались в звездное небо.
На воскресное утро у них была запланирована долгожданная экскурсия на пароходе по озеру, за которую Петр Аристархович выложил добрую часть своих отпускных, чтобы арендовать все судно и остаться наедине с супругой. Это мероприятие должно было стать незабываемым и отпечататься в памяти каждого яркими красками. Но работа Петра Аристарховича испортила отдых и нарушила все планы. Не говоря уже о том, что сломала их жизни… Валерия до последнего вздоха будет помнить его слова: «Долг зовет! Не расстраивайся, обещаю тебе, мы обязательно вернемся в этот рай!»
В ночь с субботы на воскресение Петр Аристархович был вызван на работу по чрезвычайному и неотлагательному делу. Разбирательство обстоятельств, как и задержание лиц, связанных с террористической деятельностью, было тщательно засекречено, как того требовала ситуация. Прояви кто-либо интерес к случившемуся, он бы не нашел ни одной улики, ни одного свидетеля, а уполномоченные органы до конца отрицали бы существование дела как такового. Все было устроено так, будто произошедших событий вовсе не было. На самом деле оперативное вмешательство выглядело не совсем правомерным, но все было выполнено так, как нередко делалось. Ничего особенного, по крайней мере, для исполнителей.
Петр Аристархович имел большой опыт в операциях подобного рода и за свою службу видел и слышал много такого, что, казалось, сейчас его трудно было удивить. Его загрубелая натура, в общем-то, и не ждала ничего нового. Петр Аристархович относился к данному, из ряда вон выходящему делу как к повседневной работе. Он воспринимал свою деятельность в контексте постоянной охраны интересов государства.
Войдя в комнату, он увидел полковника Илью М.С., сидевшего за столом напротив арестованных преступников и что-то им шептавшего. Присутствующие оглянулись на вошедшего Петра Аристарховича и тут же замолчали. Комната была намеренно плохо освещена, с целью вселить страх и сомнения в души задержанных. Но свет одной лампы все же позволял увидеть запекшуюся кровь на опухших лицах. Пойманных было двое. Петр Аристархович, положив папку с материалами следствия на стол, поздоровался с полковником и присел, вглядываясь в лица преступников. Один из них улыбался. Лицо улыбавшегося человека показалось Петру Аристарховичу до боли знакомым, и он силился его вспомнить.
– Ну, здравствуй, Петр Аристархович! – нарушил молчание улыбавшийся мужчина, передернув плечами и показывая, что не может протянуть скованные за спиной наручниками руки.
– И тебе здравия желаю, – неторопливо ответил Петр Аристархович, продолжая вглядываться. – Мы знакомы?
– Ну, водку вместе не пили, так же, как и хлеб не ели! – мужчина рассмеялся. – Как Лерка?
Петр Аристархович был несколько ошеломлен и ответил не сразу.
– Стало быть, Зепар?..
– Он самый! Да вот только по ту сторону кровавого берега…
