— Уже нашёл, здесь они прошли, видишь, — Викентий Петрович раздвигает копьём траву, — стебли изломаны, даже ветром их не перемешало, значит, большая группа людей прошла, как раз укладывается в нашу троицу и… след ведёт в сторону обвалов. Сто пудов, теперь не уйдут, родимые.
Викентий Петрович уверенно идёт по следу и спустя час они утыкаются в осыпи.
— Эх, Анька, дура, мужиков с толку сбила, замутила так, теперь не отмоются. Как их найдём, придётся показательный процесс делать, — с сожалением произносит Виктор.
— Что надумал? — осторожно спрашивает Викентий Петрович.
— Поступить не по-божески, — ухмыляется Виктор, — отвезём их на остров, где раньше тренер со своими бойцами жил, пускай там заговоры шьют.
— Помрут, — без особого страдания говорит Викентий Петрович.
— Нет, не помрут, там чайки на скалы гадят, иногда птенцов выводят. Если наши заговорщики будут суетиться, может чего и поймают.
— Осталось за малым, успеть их взять, до того как они к Идару попадут.
— Возьмём, куда они денутся, до их поселения далеко идти, по дороге перехватим, — самоуверенно произносит Виктор.
— Мы ещё собачий лаз не нашли.
— А что, есть такой вариант? — насторожился Виктор.
— Без вариантов, — бесшумно смеётся Викентий Петрович, — следы чётко ведут под те глыбы, там ход.
Действительно, под нависающими сводами виднеется груда каменных осколков — бывший завал, а за ним чернеет подземный ход и дует из него влажный ветер.
Викентий Петрович поднимает тонкий поясок: — Анькин, узелок развязался вот и соскользнул.
— Это от Анькиной злости он лопнул, — не преминул съязвить Виктор. Некоторое время подзаряжает аккумулятор, включает фонарь и уверенно лезет в узкую щель: — Настоящая пещера, а на полу чёткие отпечатки ног, — слышится его довольный голос.
— Какое счастье, что на свете существуют дилетанты, — Викентий Петрович быстро оказывается рядом, внимательно осмотрел следы. — Их точно трое, эти Игната, вот чёткий отпечаток от ботинка Гурия и вмятины от кроссовок Анюты, ты эти кроссовки с зека снял.
— Да, было дело, — мрачнеет Виктор, — ведь как жалко мне её тогда было, когда от людоедов спас.
— Зависть её губит, а так была бы весьма неплохой девицей, всё при ней…
— И это тоже искусственное, — сплёвывает Виктор, — мне противно было бы трогать её силикон.
— А Игнату нравится, — хмыкает Викентий Петрович, — совсем мужик голову потерял. Где мы теперь такого классного плотника найдём? Может не надо его на остров, пусть под присмотром у нас поживёт?
— Там видно будет, — задумался Виктор. — Сам по себе он безобидный человек, Аня муть навела.
— Ну, не совсем так, но проще Ани, с этим я согласен, — усмехается Викентий Петрович.
— А Гурий здесь, каким боком?
— Гурий тёмная лошадка, себе на уме, повидал в своё время таких, — неопределённо произносит Викентий Петрович.
Луч фонаря скользит по пещере и чем-то она напоминает длинную кишку, сырая, грязная, сталагмиты торчат, где попало, словно воспалённые отростки и тускло отражают свет мутные лужицы пещерных ванночек, на половину заполненных серой жижей.
— Неприятная пещера, — кривится Виктор, медленно продвигаясь вперёд, — а Гурий идиот.
— Действительно, пещера не блещет красотой. Нет, Гурий не идиот, он играет в собственную игру, — уверенно произносит Викентий Петрович.
— Проиграет, — Виктор светит фонарём, с напряжённым вниманием рассматривает высохшие сталагмиты, многие сломанные, словно некто тяжёлый продирался в темноте.
— Меня это тоже тревожит, — заметив нерешительность Виктора, произносит Викентий Петрович. Он неслышно двинулся по пещерному залу, выставив копьё далеко вперёд, шаг его лёгок, но в мёртвой тишине пещеры даже малейший звук усиливается и вкрадчивым шорохом разносится по всем уголкам, возвращаясь невнятным эхом. Неожиданно присаживается: — Посвети фонарём.
Виктор направляет свет на грязную лужицу и замирает от неожиданности, в грязи, заполненный водой, чётко виднеется огромный след хищника.
— Они ведут из пещеры. Судя по отпечатку, зверь вышел отсюда пару дней назад.
— Кто… вышел? — бестолково спрашивает Виктор.
— Очевидно… медведь. Можёт он случайно набрёл на эту пещеру и больше сюда не вернётся, но не факт, вдруг он решит использовать пещеру под своё логово.
— А собаки? Они же здесь часто пробегали?
— Медведю они не помеха, лишь досадное раздражение… особенно раненому. Вероятно, именно в него я стрелял. Нехорошо. Я бы вернулся назад, — искренне говорит Викентий Петрович.
— Но Анька, со своими сообщниками, прошла!
— Просто повезло. Медведь может вернуться в любую минуту, ему надо отлежаться. В темноте мы его и из АКМА не завалим. Надо возвращаться за подмогой.
— А я думаю, стоит рискнуть. Эти же, прошли. Времени у нас мало.
— Опасно.
— Я бы попытался, — упрямо тряхнул головой Виктор.
Викентий Петрович некоторое время молчит, затем встаёт, оглядывается по сторонам, нюхает воздух: — Выход близко, — неопределённо произносит он. — Я пойду первым… не возражай. Иди следом. Переведи режим на одиночные выстрелы, в такой темноте, очередью меня можешь задеть.
— Неужели ты всё-таки думаешь, что медведь вернётся?
