— Он раненый. Сейчас где-то кормится, но обязательно придёт… когда именно, неизвестно. В этом плане, пещера, для него, самое безопасное место… он так думает, — невесело хохотнул Викентий Петрович и, тихо пошёл вперёд.
Держа, в напряжённых руках, автомат, Виктор двинулся следом. Через некоторое время, в кромешной тьме, замаячил слабый свет. На душе стало теплее, почти вышли, Викентий Петрович зря так волновался, всё значительно проще.
Виктор некоторое время наблюдает за другом, его силуэт едва просматривается на фоне тусклого света льющегося из далёкого выхода. Вот его друг оказывается у входа и терпеливо ждёт. Виктор облегчённо вздохнул, опустил ствол вниз и, особенно не таясь, заспешил к выходу. Внезапно в нос ударил острый звериный запах, сбоку покатились камни, утробное рычание заставило в ужасе замереть. Из соседнего ответвления выдвинулась тёмная масса и вздыбилась как гора.
— А-а-а-а!!! — заорал Виктор и вскинул автомат, но нажать курок не успел, в неясном свете блеснули длинные когти и, оружие вылетело из рук, звякнуло о камни, скользнуло по ровному полу и плюхнулось в пещерное озерцо.
— Пригнись!!! — заорал Викентий Петрович. Злобно просвистело копьё и, пещеру сотряс оглушающий рёв.
— Беги!!!
Виктор, с ходу рвёт с места. Ломая гуровые ванночки, расплёскивая в стороны грязную жижу, вылетает из пещеры. Мужчины отбегают на значительное расстояние от пещеры и прячутся в камнях. Некоторое время выжидают. Зверь не показался, но это не значит, что он убит, вероятно, зализывает раны.
— А если б промазал? — вспоминая жуткий свист копья, выдыхает Виктор.
— Ты меня удивляешь, — с укором произносит Викентий Петрович, — неужели ты подумал, что я внезапно сошёл с ума и ничего не просчитал. Всё было как в аптеке, до твоей головы было больше пяти сантиметров.
— Сколько?!
— Ну… может, три.
— Спасибо… Вик… что меня не убил.
— Нема за что! — как мерин заржал Викентий Петрович, — вот только калаша у нас теперь нет. Как говорится, картина Репина: «Приплыли».
— Хреново, — поник головой Виктор.
— Всё шло к тому, АКМ не панацея, а так, временное преимущество. Теперь другое что-то надо искать.
— Для начала Аню с её командой надо выловить.
— Зачем? — ухмыляется Викентий Петрович.
— В смысле? Они про собачий лаз знают, — удивляется Виктор.
— Очень хорошо, — бесшумно смеётся Викентий Петрович, — с нашей стороны ход замуруем, а здесь засаду сделаем, как только они войдут в пещеру, ловушку захлопнем. Вот они обрадуются, когда столкнутся с раненым медведем.
— Оригинально, — кивает Виктор, — но они снаружи пост оставят.
— Определённо, — соглашается Викентий Петрович, — но постараемся его тихо снять.
— Так что, пускай они идут к Идару?
— Бог им в помощь. Буду молиться, чтобы их дикие звери не растерзали, — Викентий Петрович привычным жестом попытался приладить несуществующую бороду.
Аня не собиралась уходить с Игнатом и Гурием, думала дожидаться результата здесь, но сил уже не было терпеть ежедневные издевательства. Нина совсем с цепи сорвалась, каждое утро посылает к ней Яну и дикую Машку и её выдёргивают с тёплой постели ещё до восхода солнца и на плантацию капаться в земле. Сами тоже работают как оглашенные, но это их дело. Но не в Анином характере ползать на четвереньках, ухаживая за растениями, которые пытаются окультурить эти дуры. Им надо, пускай сами зарываются в грязь. Анна каждую минуту чувствует, что рождена для большего, чтобы просторный дом, бассейн, клумбы, прислуга и молоденькие мальчики. А что имеем: Игнат с неухоженной бородой и от въевшейся грязи вечно почёсывающий бока, недостроенный дом с сеном вместо крыши и больше ничего — никаких перспектив. Тоска!!! А тут как-то вечером Нина протягивает ей коробочку с помадой и тушь для ресниц, а улыбочка такая покровительственная, вот наглая сучка! Так хотелось плюнуть ей в лицо, но пришлось выдавить улыбочку и с гордым видом отказаться. Ничего, скоро вы все получите по достоинству! Нину, Яну и Машку диким псам на растерзание дам… впрочем, Нину нет — я её шлюхой сделаю, и будут её иметь, все мужики, пока живот у неё не лопнет, а затем подвешу на дереве за ногу, пусть вороньё полакомится.
От сладких мыслей у Ани кружится голова и вот тогда в её грёзы врывается ехидный вопль Машки: — Что пупок оголила, на вот, обработай, — и кидает вонючие заячьи шкурки. Это было последней каплей, Аня долго на них смотрела, затем швыряет их в огонь, зная, что за этот поступок её могут даже высечь и с нетерпением дожидается Игната.
Используя древние женские чары, Аня елозит мягкими ягодицами по его окаменевшему детородному органу и даёт в полной мере мять свои выпуклые груди. Этим она вызывает у Игната затмевающий рассудок экстаз и согласие на немедленный выход к поселению Идара. Позже происходит решительный разговор с Гурием и тот нехотя соглашается, ему непонятны столь быстрые сборы, но у Ани так накипело, что, ни секунды она уже не может здесь находиться.
