Плененная полностью

– А если… если ты не виноват, что твое ва повреждено?

– Это не имеет значения. Не важно, сам ты виноват или кто другой, важно только то, что ва повреждено. После падения вернуться в Вагунгад нельзя.

Лир говорит это с каким-то странным чувством. Помешкав, я мягко спрашиваю:

– Это случилось с тобой, Лир?

Она на миг встречает мой взгляд и тут же отводит свой. Еще одна слезинка соскальзывает на ее щеку и течет по подбородку.

– Я была граканак-балджа, – произносит она с усилившимся по-тролльему грубоватым акцентом. – Я осталась без отца и без матери. Сиротой, – выплевывает она последнее слово. – Я не чтила орд граканак – Закон Первозданной Тьмы. Не верила, что мой бог защитит меня. Я искала защиты за пределами Вагунгада, и меня приняли. Сюда. Принц. Он принял меня во дворец, дал крышу над головой. Фено и Лиалана, двое его слуг, стали моими тар и мар.

Эти имена мне знакомы. Я видела их вырезанными на двух пустых столах библиотеки. Приемными родителями Лир были библиотекари Веспры, давным-давно проигравшие битву с рейфами. Оставившие Лир одну. Дважды сиротой.

– Они… заботились о тебе?

Лир грустно улыбается.

– Они любили меня. – Она, фыркнув, качает головой. – И я их любила. Но они умерли, и я снова осталась одна. Без Вагунгада. Без своего народа. У меня нет дома. Я не служу, как мои родители, в библиотеке, потому что я – тролль и не умею ни читать, ни писать. Я не могу вернуться к своим в город, потому что я – ва-лак. Мне нет нигде места.

У меня сжимается сердце от ее голоса, полного тоски, одиночества и потерянности. Теперь я понимаю ее неприязнь к троллятам. Она смотрит на них сквозь призму собственного самоосуждения и душевной боли.

Поколебавшись, я все же поддаюсь порыву и, взяв Лир за руку, мягко сжимаю ее ладонь.

– Твое место здесь. Со мной. Не знаю, что бы я делала без тебя, Лир.

В ее глазах разгорается искра надежды. На ресницах блестят слезы.

– Я же хорошо вам служу, госпожа?

– Конечно. Ты стала мне добрым другом, Лир.

Мило зардевшись, она опускает голову.

– Я рада.

Мы некоторое время стоим, просто наслаждаясь мгновением. Но внутренним взором я все еще вижу перекошенное отчаянием личико Калькса.

И хотя мне претит сыпать соль на рану Лир, я спрашиваю ее:

– Ты сожалеешь о времени, проведенном с Фено и Лиаланой? Жалеешь о том, что они стали твоими тар и мар?

– О нет! – без раздумий отвечает Лир. Замолкает, хмурится и качает головой. – Я жалею о том… что покинула Вагунгад. Но я бы ни за что не отказалась от времени, проведенного с ними. Никогда. – Она произносит это с ожесточившимся лицом, будто одни ее слова – уже бунт. – Просто… люди так хрупки. И так легко умирают. – Лир мрачно взирает на меня. – Детям троллей лучше оставаться в Вагунгаде. Лучше чтить Закон Первозданной Тьмы. Это тяжело, но тролли созданы крепкими. Мы созданы для того, чтобы тармок – выдерживать давление миров в самых бездонных из глубин. В этом наша суть.

– Лир, – начинаю я, осторожно подбирая слова, – ты считаешь, что из-за того, как воспитывалась и взрослела, стала хуже?

Она печально кивает.

– Да, госпожа.

Сознавая, что захожу на неизведанную территорию, продолжаю:

– Может, тебе стоит взглянуть на это с другой стороны? Может, ты стала не хуже, а лучше? Ты сформировалась под влиянием двух миров: тролльего и человеческого. Ты взяла что-то из того и из другого, а значит, лучшее из обоих. Сильнее. Может, даже больше тармок. – Я выпаливаю последнее слово практически без акцента.

Лир мотает головой, но в глазах ее появляется свет.

– Не буду делать вид, что понимаю все о вашем священном цикле или о том, через что ты прошла. Но я знаю, что Калькс, Хар, Диг и Сис сами назвали меня мар. Они объявили меня своей матерью, и я не могу это игнорировать. Точно так же, как Фено и Лилиана не могут перестать быть твоими родителями даже после своей смерти.

Слезы соскальзывают с ресниц Лир и текут по щекам.

– Лир, – медленно говорю я, – ты скажешь мне, где я могу найти детей?

На ее лице отражается испуг. Она напрягается, точно дикое животное, готовое сорваться с места.

– Зачем?

– Затем, что, мне кажется, они в беде. Калькс очень рисковал, чтобы прийти ко мне. Он боится. За себя и за братьев с сестрой.

Лир мрачнеет и отводит взгляд. Я боюсь, что она ничего мне не скажет, но, к счастью, ошибаюсь.

– Большинство детей Первозданной Тьмы забирают хрорарки для службы в Нижний город.

Я внутренне содрогаюсь. Принц упоминал сегодня хрорарков, но я не поняла, кто они такие. Тон, которым произносит это слово Лир, вызывает дурное предчувствие.

– И что они делают?

– Собирают коконы хугагуг.

– А это что такое?

Лир явно неловко.

– Хугагуг – священные мотыльки, гнездящиеся глубоко под огненной рекой, там, где давление столь велико, что даже троллям становится плохо. Взрослые тролли не способны спуститься на такую глубину, поэтому туда отправляют детей. Малыши могут проползти по туннелям, проложенным хугагуг.

Я пытаюсь осознать услышанное.