Плененная полностью

– То есть детей отправляют за коконами. Коконами мотыльков? – Я трясу головой. – Зачем?

– Для умога, – отвечает Лир, словно мне это все объясняет.

Я бы спросила, что это такое, но не уверена, что мне нужно забивать голову еще одним странно звучащим тролльим словом. И так уже болит голова от новых непонятных знаний, которые еще предстоит обмозговать.

Ясно одно:

– По твоим словам, детей… моих детей… используют для рабского труда?

Лир недоуменно моргает, затем хмурится.

– Служить Первозданной Тьме – не рабство.

– Но у них нет выбора в том, как служить.

– Выбирает бог, – пожимает плечами Лир.

Я не представляю, как бороться с таким образом мыслей. Лир говорит с ярой уверенностью, и я не хочу проявлять неуважение к ее убеждениям. Но мне отвратительна мысль, что детей отправляют в подземную жару и тьму, под колоссальное давление, заставляя ползать по туннелям и собирать коконы каких-то пещерных мотыльков. Во мне все восстает против этого.

– Скажи, Лир, ты знаешь, где они? Мне можно с ними повидаться?

Она качает головой.

– Это плохая идея, госпожа. Если дети увидят вас, то… это может вселить в них надежду. Пусть лучше смирятся со своей участью и останутся в Вагунгаде. Да, будет трудно, но такова жизнь. Жизнь троллей.

– А что было бы с тобой, если бы принц тебя не принял? Тебя бы тоже отправили под огненную реку за коконами мотыльков?

– Вероятно, да.

– И что, это сделало бы тебя счастливее?

Лир не отвечает. Стоит с раскрытым ртом и расфокусированным взглядом, словно пытаясь заглянуть в мир возможностей, которые до этого момента ей не приходило в голову рассматривать.

Оставив ее в раздумьях, я подхожу к гардеробу, достаю свой плащ и набрасываю его на плечи.

– Вы куда, госпожа? – отвлекается от своих мыслей Лир.

– В Нижний город. Если придется, одна. И буду спрашивать всех и каждого на своем пути, где мне найти шахты, в которых заставляют работать детей. Я буду спрашивать без конца, пока кто-нибудь мне не ответит. А потом, да помогут мне боги – все семеро, вместе с Ламруилом! – найду своих детей.

– Но госпожа…

– Да?

Лир шевелит губами, издавая нечленораздельные звуки. Но стоит мне шагнуть к двери, как она стремительно преграждает мне путь. Безумно красивая, но по-тролльи высокая и внушительная.

– Отойди, – насколько возможно властно велю я.

– Принцу это не понравится, – замечает она подрагивающим, неуверенным голосом.

– Принцу много чего не нравится, – передергиваю я плечами. – Я сказала: отойди.

У Лир дрожит подбородок. Всхлипнув, она отходит в сторону, освобождая мне путь. Я выхожу в коридор и быстро иду прочь, считая каждый сделанный шаг, задержав дыхание и надеясь… надеясь…

Рядом оказывается Лир, берет меня под локоть и сжимает мою руку.

– Я с вами, госпожа, – тихо произносит она. – Я с вами, что бы ни случилось.

Я улыбаюсь своей первой победе.

Улицы Веспры залиты светом звезд.

Я была в городе только раз – в ночь охоты на Голодную Мать. Не самый лучший способ получить верные впечатления о городе и его обитателях. Сначала перепуганные насмерть тролли чуть не затоптали меня, а потом попрятались в домах от алчущего добычи Кошмара.

Сегодня в Веспре обычный день. Тролли занимаются своими делами в типичной для них манере. Вокруг царит, может, и не вполне понятная мне, но привычная и утешительная суета. Пусть создания, встречающиеся на моем пути, огромны и неуклюжи, пусть их лица каменны и от тяжелых их шагов вибрирует земля, но делают они примерно то же, что и горожане в моем мире. Я вижу троллиху с оравой детей на плечах – то ли поупражняться вышла, то ли сбегать на рынок. Здоровенный тролль тащит на спине огромный валун. Себе домой или своему нанимателю? Кто знает.

Лир ведет меня вглубь города, и я мельком вижу повседневную жизнь троллей. Тут есть рыночная площадь, где торговцы продают различные горные породы, выложенные замысловатыми пирамидами. Фермеры-тролли тягают тележки, доверху заполненные камнями. Я даже замечаю троллей из высшего слоя общества – они или передвигаются в декоративных носилках, которые несут обычные тролли, или ездят верхом на неизвестных мне тролльских зверюгах.

Такое ощущение, что все общество троллей интересуют лишь камни. Они таскают, перевозят и собирают великое разнообразие камней. В сумеречном свете мне трудно отличить один камень от другого, но я уверена, что их тут множество видов. Наверное, глаза троллей, привыкшие к вечным сумеркам на земле и к глубокому мраку под ней, способны распознавать оттенки и текстуру камней, что мне не дано.

Мы выходим на угол улицы, где стоит огромный валун. Я потрясена тем, насколько он напоминает живого тролля. Так и чудятся очертания сгорбленных плеч и опущенной тяжелой головы.

– Это вагоб, – кивает Лир на валун.

– Кто? – снова смотрю я на камень.

– По-вашему, святой, – отвечает она.

Так это не валун? Я приглядываюсь к нему и понимаю, что плечи и голова мне не чудились. Это они и есть! Мы подходим ближе, и я различаю черты лица. Да, это и правда тролль.

– Он жив?

– О да. Он в глубинах Вагунгада, – почтительно произносит Лир. – Он будет камнем.