Плененная полностью

– Он для грук унгаг. – Сис склоняет голову набок. – Да?

Вот тебе и проблема в усыновлении детей совершенно другого вида. Один только языковой барьер чего стоит, что уж говорить о попытках разобраться в тонкостях культуры троллей. Не могу поверить в то, что когда-то считала этих созданий живыми, грубо обработанными камнями.

Я со вздохом сажусь, скрещиваю ноги и озираю паутинистую комнату. Взгляд останавливается на висящей над головой туфле. Кажется, что комната оплетена хаотично, и все же… Я ошибаюсь, или в этом есть какого-то рода цель? Цель, которая не ограничивается развеиванием детской скуки?

Как бы то ни было, оставлять этот беспорядок нельзя. Поднявшись на ноги, я начинаю рвать паутину.

– Давайте помогайте мне, – велю я троллятам, – а то ляжете спать без ужина.

Угроза срабатывает на ура. И вскоре троица малышей прыгает и ползает по комнате, срывая нити даже со сталактитов. Сис отказалась помогать. Она вылезла из-под кровати и уселась перед трюмо, нахохлившись и скрестив руки.

– Моя! – шлепает Сис братьев каждый раз, как они проходят мимо с охапками разорванной в клочья паутины. – Моя!

– Мое, – поправляю я. – И вы устроили тут бардак. Ты разве не знаешь, что устраивать в чужих комнатах бардак нехорошо? И портить чужие вещи тоже нехорошо, – добавляю я, потянув вниз кокон с моим корсетом.

Я все еще пытаюсь расплести его, когда в комнату заходит Лир с большим блюдом в руках.

– Что это? – торопеет она и, обведя взглядом комнату, кричит детям: – Хоркнут вигука губдагок?

– Коркор! Коркор! – вскакивает Сис и кружится, хлопая в ладоши. – Мой губдагог!

– Ты понимаешь, что здесь происходит, Лир? – спрашиваю я, разрывая на своем корсете особенно упрямый узел.

– Ох, госпожа! – драматично вздыхает Лир, ловко отмахиваясь от троллят, прыгающих вокруг нее в попытке достать до блюда и рычащих, как стайка голодных щенков. – Похоже, дети пытались – и это печально – сделать губдагог.

– Это я поняла. – Я снова дергаю за нить и слышу удручающий треск. – Но что такое, скажи мне на милость, этот ваш губда-как-его там?

Лир хмурится.

– На вашем языке это что-то вроде… клубка?

У меня вырывается смешок.

– Похоже на то! Но ты хоть понимаешь, зачем они сотворили это с моей комнатой?

– Дети так делают иногда.

Лир ставит блюдо с ужином на стол и вырыкивает что-то мальчикам. Ее рыканье творит чудеса, поскольку троица быстренько усаживается в рядок на полу. Троллята смотрят на Лир округлившимися глазами, раздувая ноздри и принюхиваясь к доносящимся из-под крышки на блюде ароматам. Присоединившаяся к ним Сис выглядит невероятно миниатюрной и изящной рядом со своими камнеподобными братцами.

– Большинство детей пробуют сделать губдагог, – объясняет Лир, расставляя тарелки. – Я тоже пыталась… давным-давно, в детстве. Но такой огромный – никогда, – добавляет она, глядя на нити, висящие между сталактитами и забившиеся в лампы над головой.

– Но что это? – так и не понимаю я. – Смысл в этом есть?

– Не знаю. – Подумав, пожимает плечами Лир. – Знаю только, что это – губдагог. И его делают дети троллей.

Она накладывает еду на тарелки, и дети с радостью набрасываются на нее. Я продолжаю снимать с вещей нити, распутывать предметы одежды и собирать куски разбитого камня. Чтобы где-то набрать их, дети, наверное, довольно далеко удалились от моей комнаты. Надеюсь, троллят не заметили разгуливающих по дворцу. Думаю, капитан Кхас уже знает о том, что малыши прячутся у меня в комнате, и просто закрывает на это глаза.

– Как скоро закончится священный цикл, Лир? – спрашиваю я, забеспокоившись. – Я хочу поговорить со жрецами как можно скорее.

– Не раньше Хугаг, – отвечает Лир.

– Не знаю, что это значит, – снова недоумеваю я.

– Хугаг – ночь Великого Полета. Она прекрасна! – улыбается Лир. – Это единственная ночь в году, когда луна поднимается на самую вершину неба и хугагуг – священные мотыльки – высвобождаются из своих коконов и улетают. Вся Веспра празднует Хугаг. Будут песни и пляски… песни и пляски троллей, конечно же. Вам, возможно, они таковыми не покажутся. Во дворце все присоединяются к празднованию. Дивное время.

Я киваю, понимая воодушевление Лир, но ответ на свой вопрос я так и не получила.

– Ясно. Но когда будет эта особенная ночь?

– Через три дня, госпожа.

Она собирается продолжить, но Сис хватает ее за юбку, требуя новой порции еды. Лир отвечает ей по-тролльи, Сис повышает голос, а я бросаю попытки добиться внятных ответов на свои вопросы.

«Три дня, – размышляю я, выпутывая еще одну туфлю из комка ниток. – Три дня до возможной встречи со жрецами. А значит, до очередного путешествия в Нижний город… Перспектива не из приятных».

Я оглядываю счастливых детей, роняющих, разбрызгивающих и разливающих еду и напитки – жуткое зрелище. Губы сами собой расплываются в улыбке. Если я найду способ сделать так, чтобы троллята были в безопасности, это будет стоить того.

Но что, если жрецы не дадут своего разрешения?