Зейн хотел спросить, откуда, черт возьми, она об этом узнала, учитывая, что она только выходила к своему грузовику, где наложила толстый слой красной помады и тошнотворное количество духов.
— Она твоя девушка, да?
Разговаривая с ним, она наклонилась вперед, и он был уверен, что, когда он прибыл этим утром, застегнутых пуговиц было больше. Он увидел, что у нее большая грудь, а кожа на несколько оттенков темнее, чем у него. Зейна всегда привлекала более темная кожа, так как она выглядела более здоровой, чем бледная. И если бы не искусственный запах ее духов, забивавший нос, он мог бы найти ее привлекательной. Но на данный момент она вызывала только раздражение.
Он дал ей расплывчатый ответ и снова потянулся к журналу. И не успел он положить его на колени, как дверь медленно открылась, и вышла Диннифер. Стоя к нему спиной, она разговаривала с кем-то позади нее.
— Хорошо, тогда я буду ждать вашего звонка, — сказала она. — Огромное спасибо.
Когда она повернулась, Зейн стоял рядом с ней и увидел, что у нее на руке был новый бинт из мягкого хлопка с твердой внешней стороной, сделанной из материала, который он узнал, но не мог вспомнить название.
Направляя ее к двери, он положил ладонь на ее неповрежденную руку.
— Что сказал врач?
Она слегка похлопала его по руке.
— Погоди, дай мне надеть пальто.
Ее рука с трудом поместилась в толстом пальто, и ему захотелось, чтобы она носила свободную одежду из кожи и меха, которая была сложена в ее сумке. Наконец, закутавшись, она махнула секретарше и позволила Зейну проводить ее из клиники.
Как только они оказались снаружи, она начала дрожать.
— Уф, я уже забыла, как здесь холодно. Во всяком случае, Джин говорит…
— Кто такая Джин?
— Врач. Ну, я думаю, что технически — она медсестра или как это здесь называется, но она единственный человек в городе с медицинским опытом. В некотором смысле, здешние города напоминают мне стаю. Население настолько малочисленное, что все друг друга знают, и люди со специальностями имеют монополию на…
— Джиннифер, твоя рука.
Она широко раскрыла глаза.
— О, верно! В конце концов, это оказалось закрытым переломом. Джин говорит, что отечность и воспаление совершенно нормальное явление, но то, что Индиго волновалась, имело смысл. Ты знал, что оборотни способны исцелиться при переломе кости менее чем за неделю? И иногда это приводит к проблемам, потому что если кости не вправлены в течение нескольких часов, то физический недостаток остается навсегда.
— И откуда ты это узнала?
— Джин выписывала рецепты на лекарства для Марл. Взамен, Марл рассказывала ей об оборотнях — ничего, что могло бы представлять для стаи опасность, просто связанные с медициной вещи. Она говорит, что даже несмотря на то, что Марл уехала, она будет рада заключить с Индиго такую же сделку.
Если бы было так, как хотел Зейн, то Индиго больше бы никогда не покинула остров, не говоря уже о путешествиях в город. Однако он кивнул, как будто обдумывая этот вопрос.
— Я позвонила Джеку. Он приготовит комнату в мини-гостинице. За пределами города нет никаких дорог, так что нам придется подождать, пока не прилетит самолет. Джин думает, что один должен появиться к завтрашнему вечеру.
— И тогда ты улетаешь?
Она вяло улыбнулась.
— Такой был план, не так ли?
Он неуверенно пожал плечами.
— Через сколько ты вернешься?
— Гипс могут снять примерно через шесть недель, и затем пройдет еще месяц или два прежде, чем рука начнет нормально работать. Хотя я могу вернуться раньше. Думаю, что, может, через неделю после маминого дня рождения.
У него было чувство, как будто его волк пытался прорыть дыру в его груди. Усилия сдержать себя не распространились на его язык.
— И что потом?
Она облизала губы.
— Я не уверена. Думаю, что это будет зависеть от моего графика работы. Я могу остаться, по крайней мере, на пару недель. И если документальный фильм получит известность — что вполне возможно — я, вероятно, не буду какое-то время беспокоиться о деньгах. И тогда смогу оставаться здесь на один или два месяца подряд.
Зейн почувствовал, как ногти впиваются в его ладонь, но сохранил бесстрастное выражение лица.
— Тебе следует вернуться, когда ты будешь готова остаться.
Она удивленно моргнула, и, когда заговорила, в ее голосе не было гнева, только боль.
— Что если я никогда не буду готова? Тогда на этом все? Это все или ничего? Я должна отказаться от всего, что делает меня тем, кем я являюсь, от моей семьи, дома, карьеры… Мы знаем друг друга всего несколько недель. Это меньше, чем я знала Аарона, прежде чем он сделал мне предложение. И посмотри, чем это закончилось. Я не могу бросаться в новые отношения, особенно в такие, которые требуют столько жертв. Почему ты не можешь просто дать мне немного больше времени?
