Сурьяна затрепетала, когда я прижал ее к себе теснее, давая почувствовать свое возбуждение, погружая пальцы в горячую глубину ее мягких лепестков. Дыхание ее оборвалось и задрожало, она стала горячим воском в моих руках, податливо таяла и плавилась, отдаваясь мне. Красивая, жаждущая, я не мог оторвать от нее взгляд, не мог отстраниться, отпустить не мог. Наклонился к ее плечу, провел губами по нежной токкой коже шеи, делая дорожку к мочке уха, обжег легким укусом. Поддел пальцами свободной руки ее подбородок, поворачивая к себе, завладел теплым пахнущими ягодами губами.
Золотистые ресницы опустились, бросая веера теней на щеки. Сминая ее губы, лаская в медпенном поцелуе, начал двигать пальцами внутри нее. Толкнулся языком в ее рот, мучительно нежный, сплетаясь с ее языком, скользя по мягким губам, проникая пальцами быстрее. Сурьяна тихо простонала, я выпустил ее и сорвал с нее рубашку, и волосы блестящей медью рассыпались по спине, закрывая поясницу. Я провел руками по ее узкой талии, округлым бедрам. Сурьяна наклонилась, схватившись пальцами за полать, прогнулась. Сжав мягкие округлости, я резко вошел полностью, зашипев. Сурьяна качнулась назад, мне навстречу, судорожно хватая воздух, призывая не медлить, разжигая меня дотла. Я скользнул рукой по животу, начал двигаться, сначала медленно и размеренно, потом резче, быстрее. Внутри клети быстро стало душно. Сурьяна поддавалась моим рывкам иступленнее и отчаяннее, доводя нас обоих до вершины, тлея вожделением.
Я двигался быстро, глубоко и сильно, толкаясь, нависая, также опершись о полать, испуская короткие выдохи из пересушенного горла, врывался в ее сочащееся соками лоно беспрерывно, еще жестче и безудержней, так, что мне пришлось обхватить ее рукой поперек груди, и теперь с силой толкаться в нее, напрягаясь до темноты в глазах, вынуждая Сурьяну выгнуться дугой и испытывать силу моей страсти.
— Мы разойдемся, — обронила Сурьяна, выдохнула тяжело.
— Нет… Даже не думай… Сердце твое, тело, душа — теперь принадлежат мне, — прошептал.
В ушах нарастал клокот, взгляд заволокло туманом, а горло ободрал собственный стон от острого яркого выплеска, жар затопил с головой. Я замер, вжимаясь в Сурьяну, тягуче изливаясь в нее. Мы оба дрожали, тела покрылись крупными каплями пота, и я удивился, как она, такая хрупкая, выдержала мой напор, в таком не совсем удобном положении?
— Ты слышишь? — качнулся, толкаясь глубже и вышел.
— Да… — охнула она, опрокидываясь на меня спиной, не в силах стоять на ногах.
Подхватил ее на руки — такая легкая, почти невесомая, опустил на застеленную постель. Она овила мою шею руками, притянула к себе, дыша неровно в висок, потершись бедрами о мои бедра. Окутанный запахами близости, я ощутил ее горячие ладони на своей спине — Сурьяна ласкала меня, гладила, уже не сдерживаясь, осторожно и робко, мучительно мало.
— Что ты со мной делаешь? — прошептал я с какой-то обреченностью, покрывая поцелуями ее лицо, шею, припадая к губам, крадя еще полные страсти выдохи.
— To же что и ты.
Я провел рукой по внутреннему бедру, собирая влагу, и погладил ее живот. Сурьяна запустила пальцы мне в волосы, поддалась вверх, прижимаясь горячими грудями ко мне, увлекая лечь и придавить своим весом, чтобы почувствовать сполна. Я опьянен ее нежностью, ее запахом, страстью, что проливалась на меня сейчас волнами.
— Только попробуй улизнуть. Я не отпущу. Я никого не желал больше, Сурьяна. Ты просто делаешь что-то со мной. Внутри меня. — Сурьяна посмотрела долго, рассматривая. Сейчас ее глаза были темные, как омуты, в них — отражение меня.
— Что ты хочешь? Я все сделаю. — Провел по ее губам пальцами, очертил линию скулы. Сурьяна упрямо молчала. Я развел ее ноги шире, подбирая под лопатки, склонился, прикусил кожу шеи и пообещал: — Я добьюсь от тебя ответа этой ночью, тебе придется со мной говорить.
8_2
— Сурьяна, — прошептал, смакуя ее имя на языке перед тем, как вновь начать целовать, спускаясь губами вниз к животу, касаясь влажных складок, сейчас она пахла мной откровенно и остро.
— Ты сведешь меня с ума, вывернешь наизнанку, — отозвалась Сурьяна, жадно глотая воздух. — А-а-ах, — простонала, когда я прикусил чувствительный бугорок, втягивая в себя.
— Уже лучше, — усмехнулся, покидая сокровенное местечко, припадая к набухшим губам. — Упрямая. Моя Сурьяна. Ты меня уже вывернула и продолжаешь что-то делать со мной.
Сурьяна замерла, почувствовал, как она пьет из меня не только горячие, влажные поцелуи, но и меня тоже пробует на вкус.
— Ты на этом не успокоишься, да? — прошептала она.
Качнул головой, сжимая упругую грудь с набухшим соском. Я спустил руку ниже, пальцами погладил мокрое лоно, чтобы дать понять это наверняка. Глаза Сурьяны загорелись нетерпением, этим взглядом можно спалить душу дотла.
Сглотнула:
— Не нужно, Вротислав, это лишнее. Ты пожалеешь… потом. Не сразу. Будешь сожалеть об этой встрече.
— Нет. Я не пожалею. Ты уже должна была это понять. Я хочу тебя всю. Полностью. Несмотря ни на что…
