– Не стану терять время, убеждая тебя. Пока ты должен будешь поверить на слово, что в тех землях ночь длилась дольше, чем день, а значит, Луна была владычицей небес – Луна, а не Солнце! Остатки нашей религии сгорели в пылающем костре дравидийских верований, растворились в них. Нас мало осталось – детей Луны, которые в день и час, завещанный предками, вершат обряд встречи Чандры, Светлой, Лучезарной, – это одно из имен Луны, сохранившееся с древнейших времен, – встречи ее с Солнцем, которое наши предки почитали в образе мужчины и называли Арусой. Свет должен сиять в глазах и волосах избранных, оттого выбор всегда падает на таких, как ты и… твоя жена. Встреча Луны и Солнца мимолетна, встреча ночи и дня мгновенна: встреча богини и ее любовника должна закончиться разлукой, именно поэтому Чандра была возвращена во дворец магараджи, пребывая в уверенности, что видела сон, одурманенная хуккой, а ты… тебя отправили бродить со странствующими монахами, надеясь, что боги протянут нити ваших путей в разные стороны. Однако они сошлись в Ванарессе, а затем схлестнулись во дворце Такура. Вы неминуемо должны были узнать друг друга. Страсть, испытанная вами в святилище Луны, не могла пройти бесследно! И пусть ваши души поначалу сторонились друг друга – телесному влечению не было никакого труда преодолеть это: если рука не ранена, можно нести яд, не опасаясь отравы, но у вас были раны в сердце… где уберечься! Такова была воля богов!
Он склонил голову.
«Вот, значит, почему! – подумал Василий. – Он только повинуется воле богов. Тамилла и тут налгала, что Нараян, мол, полюбил богиню. Нет, для него это только Карма, которая ведет, дает, берет, что-то там еще делает… Ну и превосходно! И не стоит сейчас ломать над этим голову, потому что нет времени».
– Ты был прав, – кивнул он. – Невозможно так сразу все понять. Но сейчас я не могу ни о чем думать, кроме того, что Варенька где-то в лапах этого душителя. Как тебе удается оставаться таким спокойным, не понимаю, когда жизнь твоей богини, может быть, висит на волоске?
– Строители каналов пускают воду, – ответил Нараян, и легкая улыбка осветила его отрешенное лицо. – Лучники подчиняют себе стрелы, плотники укрощают твердое дерево… А мудрецы смиряют сами себя.
Что-то знакомое, что-то бесконечно знакомое, как прохладный северный ветер, почудилось Василию в этих словах, в смысле этих слов, но он не успел осознать, что именно, потому что Нараян заговорил снова:
– Для богини предначертано три смерти: одна из них – от цветка, схожего оттенком лепестков с цветами северной Прародины. Это была голубая роза, и, когда я увидел Чандру умирающей в саду магараджи, прозрение первый раз снизошло на меня. Я понял, где враг, где сокрыта опасность, и поэтому смог предвидеть нападение тхагов. Это было задумано, чтобы убить всех вас и похитить богиню, ведь вторая смерть, уготованная ей, – это смерть на Башне Молчания у парсов-огнепоклонников, которые тоже потомки древних ариев. И третья – смерть от рук главного, сильнейшего из земных богов – Агни.
– Смерть… в огне? – проговорил Василий, и ему вдруг почудилось, что ураган пронесся вокруг и сокрушил тишину. – Он… ты хочешь сказать, что магараджа сожжет Вареньку?!
– Нет. Она сама взойдет на погребальный костер своего мужа.
Василий даже не трудился скрывать, до какой степени он опешил.
– Погребальный костер мужа? Мой то есть? Но… может быть, я ошибаюсь, однако, черт бы меня подрал, мне кажется, я еще жив!
– О да. – Улыбка коснулась безукоризненно вырезанных уст Нараяна. – И я приложил для этого немало усилий, не так ли, Аруса?
Василий через силу кивнул.
– А теперь скажи, что ты знаешь о сати? – спросил Нараян.
– Сати? – Василий нахмурился. – Наверное, то же, что знают все. После смерти мужа его жена должна умереть вместе с ним, взойдя на его погребальный костер. Но это чушь, дикость и нелепость!
– Неужели эта дьяволица Тамилла все же успела помутить тебе разум? – воскликнул Нараян. – Ты способен подшучивать над тем, что составляет трагедию сотен, тысяч, десятков тысяч женщин? Ведь не у всех хватает силы духа обречь себя всю оставшуюся жизнь ходить в белом или красном[25] и знать, что даже случайная встреча с ней – самая дурная примета! Не у всех есть любящая родня, готовая скорее принять позор и презрение, чем подчиниться брахманам, которые так и подталкивают несчастную к костру – в день ли смерти супруга, через месяц, через год… Особенно они нетерпимы к богатым вдовам, ибо все имущество совершивших сати переходит храму Агни или Рани Сати[26].
– Я не смеюсь, – зло буркнул Василий. – Что у меня, сердца нет? Но я слышал, что это обряд чуть ли не ведический, а значит, тут не обошлось без каких-нибудь древних ариев… ну, ты понимаешь, что я хочу тебе сказать.
