Вся стая бросается на выручку вожаку, а я срываю с пояса вторую склянку огня и швыряю её прямо в морду ближайшей псине. Та начинает крутиться волчком и сбивает с ног одну из своих товарок, а следующую мне удаётся отбросить пинком. Другая собака повисает на моей свободной руке, но сбавлять темп нельзя, ни за что нельзя! Моей богатырской силы хватает, чтобы оторвать псину от земли и отбросить ей, как дубиной ещё одну, а после, я в несколько барабанных ударов меча раскраиваю ей череп, и счёт становится один-ноль в мою пользу. Поняв, что с наскока меня не взять, остальные снова разбегаются в стороны и, прежде чем они ринулись во вторую волну атаки, я добиваю горящего вожака и обезьяним прыжком возвращаюсь на ветку. Вторая жертва алхимической смеси продолжает бороться за свою жизнь, пытаясь лапами сбить огонь с морды, и я берусь за ножи.
Следующие два ножа отправляются в молоко, четвёртый тоже, но, по счастью, большего и не требовалось. Бешеная собака догорает, подарив мне пятьдесят опыта, а оставшаяся без вожака стая беспорядочно беснуется вокруг моего укрытия, роняя пену из ощеренных клыкастых пастей. Какая скорость! Чёрт побери, ну какая же скорость! На что же способен персонаж с десятью ловкости? Неважно. Меня и моя текущая форма более, чем устраивает. Стоп, а почему здоровья так мало? Пролистав лог, я узнал, что, за время скоротечного боя, меня трижды успели цапнуть за ляжки, чего я в пылу схватки даже и не заметил. Вот сейчас восстановимся, и сделаем следующий заход. Схрумкав кусочек мяса, я запил его несколькими глотками воды из фляги и, от нечего делать, начал бросаться в осатаневших зверей камнями.
Пятнадцать минут, и последняя выжившая собака скрывается в чаще, оставив недоеденного питона у моих ног, Бесценный трофей. Собрав ножи и возвратив лампу на пояс, я возобновил движение, но в скором времени затушил светильник, чтобы не привлечь, ненароком, нежелательного внимания. А вот и костёр. Приблизившись, я начал оценивать диспозицию. Небольшая полянка. Трое дрыхнут на подстилках из листьев, четвёртый расхаживает кругами, делая вид, что способен различить что-то в подступающем со всех сторон мраке. Клеток с пленниками, а ещё лучше, пленницами, не наблюдается, награбленного барахла тоже. Вот и гадай теперь, это ребята Курца или бостаньские натуралисты-любители выбрались на экскурсию? Ладно, прибью, а там пусть в небесной канцелярии разбираются, кто прав, а кто виноват. После победы над стаей я в своих силах был более, чем уверен, да и не походили эти товарищи на серьёзных бойцов. Одеты в тряпьё, у часового вместо меча простой деревенский колун… Погнали!
Дозорный как раз отошёл на другой край поляны, и я, атакующим бородавочником, вырвался из кустов. Топорщик предупреждающе закричал, а мой меч уже опустился на голову одного из противников.
Лежащий рядом бандит попытался было вскочить, но носок моего сапога размозжил ему переносицу, палаш рассёк шею и, в это же время, я швырнул нож в набегающего на меня часового.
Разорвав дистанцию с часовым, возвращаюсь к тяжело стонущему бандосу с расколотым черепом и добиваю его вторым кряду критом.
– Окружайте его, сукины дети! – зарычал ещё не успевший столкнуться со мной бандит и ощерился, показывая дыру на месте двух передних зубов. Видать, сам Курц. В пользу этой версии говорили как ухоженный длинный меч, так и заржавленная кольчуга.
Подчинённые поспешили выполнить приказ главаря, но оказаться внутри треугольника в мои планы совсем не входило. Метнув нож в Курца, чтобы хоть на мгновение его отвлечь, я перепрыгнул костёр, убравшись подальше от топорщика, и насел на раненого с перебитым носом.
Сволочь! Сумел-таки зайти со спины. Наугад отмахнувшись, я отступил в сторону, и мы на мгновение замерли, прожигая друг друга злобными взглядами.
– Я тебя на куски порежу, – многообещающе прошептал Щербатый. – Смешаю с обезьяньим дерьмом и скормлю бородавочникам.
