В лагере, будто на тонущем корабле, метались из стороны в сторону люди, мелькали факелы, десятники надрывали глотки, приводя одуревших спросонья ополченцев к порядку… Окинув взглядом эту картину, бородач сплюнул и вновь обернулся ко мне.
– По форме докладывай. Имя, десяток?
– Рядовой Ник, четвёртый десяток бостаньского ополчения. Командир – десятник Бруно.
– Вали к своим. Понабирают…
Он не договорил, а я не стал напрашиваться на комплимент и быстренько отыскал свой разведотряд, построившийся у палатки.
– Урою! – десятник выразительно завращал глазами, демонстрируя всю степень своего негодования. Потом осознал, что к этим штучкам мы уже привыкли и, без затей, съездил мне кулаком под дых. Ну да, на башке-то стальное ведро с личиной, но ведь и на пузе кольчуга. – Шлем сними! – прошипел Бруно, потирая костяшки.
Я повиновался и, конечно же, получил по зубам. С трудом устоял на ногах, чем-чем, а силушкой нашего командира Бог не обидел.
– Под трибунал пойдёшь, – от криков и рукоприкладства он перешёл к зловещему шёпоту. – Твоя, сукин сын, задача, находиться в расположении части, а не шляться не пойми где. Может, ты у нас подворовываешь помаленьку?
– Никак нет, – последнее, чего я хотел, это приказа предъявить вещи к досмотру. Не потому, что и впрямь воровал, а просто нечего ему по моей сумке шариться. – Командир, ну что мне, в палатке гадить? А там дикари в лесу. Кто ж знал, что так выйдет?
– Так это ты орал? – изумлённо вылупился десятник.
Кто-то протрубил два раза в боевой рог, подавая войску сигнал. Какой именно, я понятия не имел, благо в двух шагах стоял тот, кто мог прояснить ситуацию.
– Отбой тревоги, – после секундной паузы приказал Бруно. – Живо на боковую, нам завтра ещё воевать.
На этом наши с ним разборки закончились, и я, вслед за остальными, скрылся в палатке, ломая голову, как теперь поступить. Выбраться из лагеря невозможно, разве что минут сорок ползти по-пластунски на брюхе, но и такой вариант прокатит только с зельем ночного глаза, иначе я имею все шансы уткнуться лбом в ноги прячущихся в кустах абомо. И что же теперь прикажете делать? Дрыхнуть, теряя, без малого, часов семь бесценного времени? Можно пройтись по палаткам, прикарманивая всё, что плохо лежит, а заодно, в шатёр магов пробраться… Да нет, бред сивой кобылы! Вокруг всё подсвечено факелами, часовые после ночной тревоги глядят в оба глаза, и максимум, что я наворую, это несколько ржавых мечей и шлемов, за которые потом и двух десятков монет не выручу. Складские палатки, вотчина нашего интенданта, охраняются превосходно, да и к командирам меня никто не подпустит. Засада. Поворочавшись с боку на бок и перебрав в голове с десяток вариантов действий, я пришёл к неутешительному выводу, что лучше всего сейчас будет отрубиться, не заводя будильника. Жалко, конечно, до зубовного скрежета. Мои собратья по заточению сейчас где-то бегают, развиваются, находят всякие интересности… А, к чёрту!
С утра пораньше на меня свалилось сомнительное утешение в лице не выспавшегося Бруно. Высшее руководство оценило действия некоего рядового Ника и через десятника передало приказ явиться и получить заслуженную награду. Увы, засветиться перед глазами магов не вышло. Кожаный кошелёк, достоинством в две сотни монет, мне передал один из обозных начальников, руководивший сугубо мешками с зерном и солёными окороками, но никак не войском. По ходу дела, мне удалось выяснить подробности ночной стычки. Абомо, вероятно, планировали атаковать лагерь с разных сторон и затаились вокруг, выжидая удобного момента, уверенные, что ни один солдат, в здравом уме, далеко в лес не полезет. Когда же я поднял крик, первый отряд сразу повернул вспять, поняв, что внезапного нападения уже не выйдет, а вот другие решили, что всё идёт, как задумано, и попробовали наших парней на зуб, но отступили, едва из шатра выскочили проснувшиеся колдуны и вдарили по ним магией из кристаллов. В итоге, с нашей стороны погиб всего один ополченец, а дикари потеряли троих. С одной стороны, я молодец, а с другой, уж лучше бы они напали. Тогда и опыта удалось бы набить и коллекцию голов пополнить. К своим я вернулся в самый разгар завтрака, так что от кухонного наряда мне достался только осточертевший котёл, да десяток мисок.
– Сегодня уходим не дальше, чем на сотню шагов от основных сил, – просветил нас десятник. – Вперёд двинется только наш десяток, ещё два на флангах пойдут. Ну, и в тыл отрядят дозорных.
Парни закивали с серьёзным видом. Двое суток похода, и они уже чувствовали себя матёрыми ветеранами, хоть и врага-то толком в глаза не видели. Зато более-менее приноровились двигаться по лесу. Никто не цеплялся элементами амуниции за колючки и лианы, каждый знал своё место, и мы двигались, как по накатанной, до той поры, пока Филус, один из лучников, не объявил:
– Командир, впереди засада. Там на ветке дикарь сидит.
