Пока я соображал, баталия неизбежно разбилась на кучу отдельных схваток. Рубились со всех сторон, и, если я хотел уцелеть, надо было как можно скорей возвращаться в строй. Не с первого раза нащупав стрелы, я выдернул их одну за другой и присел, зарывшись с головой в сумку. Два зелья внутрь, одно на пояс… Будем считать, снарядился. Тем временем, над нашими головами по баллистической траектории пронёсся огненный шар и раскидал кучку свежих туземцев, ещё не успевших присоединиться к веселью. Оказалось, дикарям есть, что на это ответить. В команду алебардистов, до этой минуты не потерявших ни одного человека, врезался веер кровавых брызг, с гарантией завалив двоих и хорошо покоцав оставшихся. Автор этого фокуса, размалёванный белой краской шаман, резким движением ладони вырвал фонтанчик крови из тела лежавшего у его ног абомо и, обратив его в магическое копьё, навылет пробил грудь служителя, ринувшегося было закрыть прореху. Яростно заулюлюкав, враги удвоили натиск, норовя смять остатки сопротивления, и тогда наш чародей накрыл опасный участок волной гудящего пламени. Досталось и последнему трепыхавшемуся алебардисту, и нескольким ополченцам, зато противник потерял разом с десяток бойцов и шамана. Тоже так хочу! Я к этому моменту уже перестал быть сторонним зрителем и вовсю потрошил абомо, выхватив, наконец, из ножен второй клинок. Одним отвести копьё, другим врезать, потом повторить, уклониться и снова… Сзади дохнуло жаром и раздались дикие крики, будто нескольких человек разом бросили в кипящее масло. В общую какофонию влился треск волшебных разрядов, и дикари дрогнули. То ли по собственной инициативе, то ли повинуясь приказу кого-то из командиров, они спешно ретировались, пользуясь тем, что у израненных ополченцев не было ни сил, ни желания бросаться в погоню. Я своего настиг и прибил ударом меча по затылку, и на этом битва, по сути, кончилась. Многие, осознав это, попадали наземь, кто где стоял, или прислонились к деревьям, пытаясь перевести дух и свыкнуться с мыслью, что им удалось уцелеть в отгремевшей бойне. Происходи дело в реале, у нас было бы сейчас по горло работы. Пока своим раненым помощь окажешь, пока добьёшь вражеских… Но игровая действительность вносила свои приятные коррективы. Кто выжил, тем достаточно было приложиться к бутылочке с зельем и наблюдать за тем, как на глазах затягиваются раны, ну, а прочим не потребуется уже ничего, кроме услуг могильщика.
– Отставить! – зарычал залитый с ног до головы кровью мужик, в котором я с трудом опознал Бруно. – Кто сунется пилить бошки, того я сам на голову укорочу!
– Чего это?! – полез в бутылку молоденький ополченец, ещё не до конца вышедший из боевого ража. – Я его сам убил! Ты, вообще, кто такой?
– Молчать! – вмешался служитель, до того выковыривавший наконечники стрел из кольчуги. – Всё верно сказано. Тех, кто убит в ходе боевых действий, обезглавливать запрещено. Это не твой персональный трофей, а заслуга армии.
Парень немедленно стушевался и что-то забормотал в своё оправдание, а я, под шумок, подобрался к одному из алебардистов, скоммуниздил его оружие и всё, что было на теле, не глядя переместил в инвентарь.
– Есть десятники? – из центра колонны к нам поспешал ещё один служитель в немного помятом шлеме.
– Так точно! – мой командир, только-только взявшийся отмывать лицо при помощи фляги, вытянулся во фрунт. – Десятник Бруно, четвёртый…
– Прекрасно, – перебил его новоприбывший. – Все, кто здесь, переходят в твоё непосредственное подчинение. Задача – построить и привести в порядок. Никакого мародёрства. Через пять минут двинемся дальше.
– А как же… – десятник обвёл растерянным взглядом тела павших товарищей и полторы дюжины новоявленных подчинённых. К такому привольная жизнь бостаньского стражника явно его не готовила.
– Выполнять! –знаком приказав собрату по посоху следовать за собой, служитель быстро направился к магам, что-то горячо обсуждавшим в окружении нескольких телохранителей.
Тем досталось ничуть не меньше, чем рядовым бойцам. Один мастер тайных искусств, судя по всему, сложил голову, а оставшихся четверых вражьи лучники нашпиговали стрелами, будто ёжиков. Последствия, в виде множества дырок, окружённых подсыхающими кровавыми пятнами, особенно хорошо смотрелись на бело-голубых одеждах морозного мага.
– В шеренгу становись! – заметив меня среди прочих выживших, десятник удивлённо присвистнул. – Надо же, рядовой Ник! Я уж думал, что весь десяток, в полном составе, под дёрн уложили. Ан, нет…
