Я даже ушам своим не поверил. У этого парня что, восприятие выше, чем у меня? Бруно, походу, тоже несколько растерялся и медлил с приказом, а отряд, тем временем, стал, как вкопанный, и все начали задирать головы, пытаясь разглядеть что-то в буйной листве. Естественно, такое поведение без внимания не осталось, и в нас полетели стрелы.
– Назад! – встрепенулся десятник. – Отступаем!
Самое время. Высунувшиеся из укрытий стрелки дали всего один залп, после чего, в нашу сторону ломанулась целая толпа копейщиков. Некоторые спрыгивали с деревьев, другие выскакивали, казалось, прямо из-под земли, перемазанные с ног до головы грязью и облепленные ветвями и листьями, будто лешие. Без колебаний показав врагу спину, я перескочил через тело Агриппы, которому не повезло схлопотать разом несколько стрел, и дунул во все лопатки вслед за трубящим в рожок десятником и парнями. Мимо меня пролетело несколько копий, Филус на миг развернулся и навскидку пальнул в преследователей, но тут же с криком упал, получив дротик в бедро.
– Уходи свитком! – поравнявшись с ним, я провернул тот же фокус, швырнув в подбегавших абомо склянку с жидким огнём. Ни в кого не попал, но хлопнуло знатно, забрызгав струями пламени минимум пятерых дикарей. Те отшатнулись, завывая на разные голоса и преграждая путь остальным, а я помчал дальше, отметив красное облачко в том месте, где упал Филус. Правильно, лучше уж быть дезертиром, чем мертвецом. В десятке шагов впереди завязалась схватка. Бруно со товарищи, уже почти избежавшие смертельной засады, влипли в заслон из нескольких особенно скрытных туземцев.
По воле смилостивившегося надо мной провидения, брошенное кем-то из гадов копьё лишь клюнуло на излёте мою кольчугу и отскочило, так что я не упал, а, наоборот, получил дополнительное ускорение и на помощь товарищам примчался форменным метеором.
Прорвавшись через сцепившихся не жизнь, а на смерть людей, я едва не напоролся на алебарды подоспевшей пятёрки стражников. С флангов, их, насколько это было возможно в джунглях, прикрывали бойцы бостаньского ополчения. Сейчас повоюем! Нашарив лечилку на поясе, я юркнул в сторону, дабы свои же не затоптали, и как раз в этот момент в драку ввязались основные силы абомо. Прежде, чем сталкиваться лоб в лоб, они осыпали наши ряды настоящим дождём копий и дротиков. Происходи дело в чистом поле, на этом для меня поход бы и кончился. Другое дело в лесу, где повсюду натыканы толстенные древесные великаны. Мои камрады тоже не очень-то пострадали. Строй ополченцев укрылся за щитами, а от закованных в тяжелые латы алебардистов дикарские поделки отскакивали, будто горох. Высунувшись из-за дерева, я схлопотал удар копьём в грудь, в отместку рассёк гаду лицо и внезапно почувствовал, как кто-то дёрнул меня за шиворот. Двое абомо, кинувшихся по мою душу, остались ни с чем, а я обнаружил себя во втором ряду ополченцев. Сражение развивалось стремительно. Поменявшийся со мной местами громила, со смачным хрустом расплющил голову одного из врагов кувалдой и немедленно получил удар под ключицу. Выскочив из-за его плеча, я достал копейщика Волчьим укусом…
– Куда прёшь?! – сквозь общий гвалт битвы проорали мне прямо в ухо. – Жить надоело?!
Кричавший грубо оттеснил меня плечом ещё дальше в тыл и насадил подраненного дикаря на рогатину, а я задался резонным вопросом, чего это все так пекутся о моей безопасности? Скосив глаза на полоску здоровья, я понял, что последние секунд десять воюю с тридцаткой единиц жизни, а из спины моей, между тем, торчат две стрелы, красноречиво указывающие соратникам, что бедолагу-разведчика спасать надо. Кстати, лишние в организме предметы имеют свойство потихоньку здоровье подтачивать…
