На сей раз, я подхватил падающую палку носком сапога. И, чёрт возьми, вовремя, иначе каменный наконечник полоснул бы по щеке размалёванного белой краской аборигена. Шаман! Безмятежное прежде лицо дикарского мага нахмурилось. То ли услышал что-то, то ли почуял пролившуюся в шаге от него кровь… Ломать над этим голову я не стал, поспешно уложив тело и навалившись всей массой на просыпающегося врага.
Придавленный мной колдун широко распахнул глаза, замычал и бешено засучил ногами, но я не растерялся и тут же довершил начатое, чувствуя, как сердце в груди неприятно сжимается. Очень уж это мерзкое ощущение, когда зажатый в твоей ладони клинок встречается с сопротивлением вражьего кадыка. Такое только маньяку понравится. Как, собственно, и рубка голов, с которой я за последние часа три не только смирился, но даже и начал испытывать некий азарт грибника. Вот так самая обыкновенная игрушка вскрывает все наши слабости и наклонности. Хотя нет, это я перегнул. В обычных-то всегда хватает желающих отыгрывать добрых волшебниц, рыцарей без страха и упрёка или святых, до мозга костей, паладинов. Другое дело здесь, на архипелаге, где каждая отпиленная голова – это деньги, на которые ты потом купишь экипировку с расходниками, а те, в свою очередь, в один прекрасный момент спасут тебя от потери фиала. Тут уж волей-неволей идёшь на компромиссы с собственной совестью. Вскрывая очередную глотку, я вспомнил испуганно вскрикнувшую Данаю, которую угостил скляночкой с жидким огнём. Интересно, она уже знает, как именно всех нас угораздило сюда загреметь? Или точно так же, как мы со Стасом, хватается за самые жирные квесты, просто на всякий случай, и попутно ищет свои осколки?
Переползая от одного абомо к другому, я в скором времени сделал малоприятное открытие. Один из охранников, что следил за пленными горожанами, выбрал себе крайне неудачное место, и боковым зрением палил, как минимум, три лежанки, до которых я ещё не добрался. Другое открытие, уже приятное, состояло в том, что других шаманов по эту сторону реки не наблюдалось. Правда, прочие часовые стояли ко мне спиной, и их боевой раскраски я видеть не мог, но зато видел копья. Шаманы же, если чем и были вооружены, то только каменными ножами. В битве у зиккурата я на них успел насмотреться. По мере того, как поголовье врагов сокращалось, я всё больше нервничал. Казавшаяся самоубийственной операция потихоньку близилась к своему победному завершению, и я всем нутром чуял, что отпущенное мне везение вот-вот кончится. Когда в живых остались только четверо часовых и трое недосягаемых для меня сонь, я потихоньку отполз обратно в кусты. Не стоит пороть горячку. Время теперь перестало работать против меня, и близящийся рассвет дикарям ничем не поможет. А значит, имеет смысл вдумчиво подготовиться к бою.
Лёгкая победа над отрядом, выставленным у северных ворот Геланы, придала мне уверенности. Тут-то врагов побольше, зато на моей стороне будет эффект внезапности. Решив не расходовать почём зря дорогие свитки, я вновь облачился в доспех и шлем, смазал ядом Волчий укус, проглотил раствор стальных вен и выступил на поляну.
Этой ночью излишняя исполнительность чернокожих сыграла с ними весьма злую шутку. Такое впечатление, что копейщики, приглядывавшие за пленными, ни на миг не отвели от них глаз с того самого момента, как заступили на пост. Да, что там, они, по-моему, даже поз не меняли. Вон тот высоченный абориген как стоял статуей чёрного мрамора, расправив плечи и вонзив пятку копья в песок, когда я отправился резать глотки, так и продолжает стоять. Сорвавшись на бег, я в две секунды преодолел остававшуюся до спящих дистанцию и, быстро присев, нанёс отработанный сдвоенный удар по дёрнувшейся было голове.
– Акан! – завопил стоявший в десятке шагов часовой, бросаясь ко мне.
– Кист! – выпалил я в ответ, заставляя того сбиться с шага, пнул пытавшегося вскочить с соседней лежанки дикаря в горло и поспешно добил раненого.
