— И что мне будет? Серьезно, ты только угрожать можешь. — Рокудо демонстративно подергал цепь, к которой была пристегнута одна рука Хибари. — Тебе повезло, что я не в настроении сегодня на забавы.
— Это забава только для тебя, ублюдок.
Мукуро помрачнел и до хруста сжал его запястье, опрокидывая набок и нависая сверху.
— Что я говорил насчет хороших манер, Кея? — прошипел он, продолжая сдавливать его руку.
Хибари яростно смотрел на него, стиснув зубы, но ни слова не промолвил и никак не выказал того, что ему больно.
— Будь послушным и спокойным мальчиком сегодня, мой хороший, — склонившись к его уху, прошептал Мукуро. Кея дернул головой и получил по лицу. Пока только ладонью. — Завтра я уезжаю к графине Левилье, потом к какому-то маркизу Дереже, потом еще к кому-то и еще… Тебя через несколько дней отправят в Гредзо. Так что мы очень долго не увидимся.
— Не скажу, что буду скучать по тебе.
— Я буду. Поэтому я хочу провести с тобой немного времени, а ты, пока я добрый, можешь просто спокойно полежать со мной сегодня ночью, или можешь показать свой характер, но тогда пеняй на себя: когда я зол и разочарован, у меня открывается второе дыхание, ну и… в этом случае тебе не повезет. Так что ты выбираешь: быть милым послушным ручным зверьком или взбешенной сумасшедшей гориллой?
— Второе. Послушания ты от меня больше не дождешься.
Мукуро присвистнул: никак не ожидал такого ответа. Но, признаться, он восхитился.
— Принято, — сказал он, отпуская его и поднимаясь. — Смотри, потом пожалеешь, а поздно будет.
Хибари смотрел на него исподлобья и молчал, но когда Мукуро пожал плечами и начал снимать с себя рубашку, в его глазах промелькнула паника. Он как-то растерянно огляделся, будто искал что-то, и резко рванулся, пытаясь разорвать цепь или вырвать ее с мясом.
— Ну-ка потише, — Мукуро схватился за цепь и дернул его на себя, чувствуя уже слегка подзабытое ликование и желание полного беспрекословного подчинения. — Ты же не хочешь, чтобы я тебя вырубил?
— Иди к черту.
Показное хладнокровие и уверенность слетели с него в мгновение ока. Хибари упирался всеми силами, напрягался, как мог, чтобы не заметаться в панике. Он представлял эту сцену множество раз, пока был тяжело болен, представлял совсем в иных красках, но в реальности все оказалось просто невыполнимым. Как бы он не хотел держаться спокойно и отстраненно, у него не получалось. Тщательно подавляемый страх то парализовывал его, то заставлял в ужасе дергаться. Даже то, что Мукуро признался ему в любви, что, казалось бы, могло дать Хибари какое-то превосходство, никак не помогало. Мукуро, даже будучи влюбленным, остается все равно настоящим уродом — этого Кея вовсе не учел.
— Ты передумал? — спросил Рокудо, без особого труда блокировав не самый сильный удар, и притянув его к себе за шею. — Только не просто «да, я передумал», а так, как нужно, с извинениями и обещаниями больше не перечить.
— Обойдешься.
— Что ж, весьма прискорбно. Не отдохнуть мне сегодня.
Мукуро обхватил его руками, мешая сопротивляться, и уселся на постели, прижимая его спиной к своей груди. Хибари напряженно застыл, перестав барахтаться, и его страх почти ощущался физически.
— Я… я передумал, — сказал наконец он, похолодев. Это слово явно далось ему с огромным трудом. — Я буду спокоен, обещаю. — Он дрогнул и съежился, низко опустив голову. Мукуро внимательно вслушивался в наступившую тишину.
— А извинения?
Хибари было вскинулся, но быстро поник, раздираемый противоречивыми желаниями: желанием сопротивляться и желанием защитить себя.
— Извини. — В конце концов, второе желание одержало верх.
— Что?
— Я сказал!
— Не расслышал. Повтори, пожалуйста.
-…извини, — повторил он после непродолжительного молчания.
— «Пожалуйста, Мукуро».
— Перестань. Я сказал все, что ты хотел, теперь иди к черту! — он прикусил язык, но было уже поздно. Мукуро рассмеялся у него под ухом.
— Нехорошо. Извинения не приняты, уж слишком невежливо, — укоризненно произнес он, заползая ладонью за ворот его халата.
Хибари в его руках задергался и даже почти вывернулся. Он был просто взбешен и донельзя испуган, как бы не смешно было употреблять это слово по отношению к нему. Видимо, это и придало ему сил. Он ударил Мукуро затылком по лицу и, неестественно вывернув скованную руку, перекатился на другую сторону кровати.
— Черт подери… — процедил Рокудо, держась за нос. Он отстегнул цепь от стены, чтобы Кея, не дай бог, не сломал себе руку за несколько дней до боев, и едва избежал сильного удара. Кулак впечатался в спинку кровати, которая тут же пошла трещинами. — Ого, запомни этот удар и приложи им хорошенько противника на боях.
— Лучше я приберегу его для тебя, — мрачно ответил Кея, снова сжимая кулак со сбитыми костяшками. К нему удивительно быстро вернулось самообладание. — Глупо было освобождать меня — ты упустил свой шанс одолеть меня.
Мукуро залился смехом. Однако, какой же этот Хибари Кея самоуверенный донельзя. Упустил шанс? Что за бред?
