Никто не видел, как со стороны леса к замку приближалось некое тёмное сгорбленное существо. Два глаза горели в темноте фосфорическим мертвенным светом. Только два диких страшных огонька среди мрака, бредовое видение спящей долины, пронеслись они над полем и замелькали на аллеях замкового сада. А над этими огоньками неслышно парила тень, чернея мрака, словно втягивавшая в себя свет и воздух. Лишь одно предчувствие могло выдать это невидимое существо, подобное самой смерти. Внезапно свернув к стене замка, огоньки бесследно растаяли, точно и они, и жуткая тень просочились сквозь каменную кладку, не способную защитить от злого духа.
По коридору замка плавно и тихо двигалось нечто. Беззвучные шаги раздавались эхом страха в каждом, кто находился поблизости. Свеча перед Фридой, сидевшей в коридоре, давно погасла, но она даже не пошевелилась, продолжая неподвижно сидеть у двери комнаты воспитанницы Клары Генриховны. Тьма съела всё вокруг, и нельзя было сделать ни шагу, ибо больше не существовало ничего, кроме высасывающей душу тьмы. Несчастная служанка чувствовала, что нечто медленно приближается к ней, но, ни шагов, ни дыхания не слышно было в этой всепоглощающей бешеной тишине. Только могильным холодом повеяло вдруг из глубины коридора, и горничная замерла, пронизанная ужасом, не видя ничего вокруг себя, словно и она сама перестала существовать, не понимая даже, открыты ли её глаза. Кошмар казался бредом, но этот бред, рассеиваясь, превращался в жуткую реальность. Нечто прошло мимо, замораживая дьявольским холодом все чувства и разум, прошло, словно не было стен и дверей, бесплотным духом, не подвластным естественным законам. Неведомое способно вселить больший ужас, чем самые реальные опасности.
Наталья широко раскрыла заплаканные глаза. Мысли её давно ушли, и она, покорная, как жертва, лежала в скромном свеем платье поверх убранной постели. Слёзы катились по её щекам, но их она не чувствовала, будто душа уже покинула её тело. Где-то в глубине её чуткого сердечка остались страх, боль утраты и огромная любовь, и они, точно малые робкие дети, будили одурманенного великана разума. Она лежала, ожидая страшного конца, предчувствуя свою участь. Холодное облако мрака окутало её. На секунду Наталье показалось, что некто невидимый склонился над её постелью и смотрит прямо на неё. Но тут холод отступил, и девушка жадно вдохнула свежий воздух, до этого казавшейся ей сырым и удушливым. «Натали!» — услышала она вдруг чей-то голос, от которого её сердце сжалось, переполненное ужасом. Но голос этот звучал, казалось, в её голове, словно часть её, он призывал так твёрдо и властно, что она не могла ему противиться. Она приподнялась, трепеща всем телом и ожидая дальнейших приказаний. «Встань и иди!» — повелел голос, и ноги сами собой начали двигаться, но она не чувствовала под подошвами пола, она словно парила в воздухе, поглощённая леденящёй мглой, растворив своё Я в бесконечном мраке.
Нескончаемо долго шла она вперёд, сама не зная, куда. Понемногу возвращающееся сознание подсказывало ей, что она миновала парк, вот кончилось поле, и началась глухая непролазная чаща, по которой она шла, выпрямившись во весь рост, словно в знакомом ей с детства лабиринте, не задевая ни единой ветки. Она шла, влекомая чужой злой волей, то спускаясь в овраги, то поднимаясь по крутым склонам, как по мраморной лестнице. Она шла, взбираясь по холму, и лишь опавшие листья шуршали под подолом её платья. И так, добравшись до вершины, как ей это казалось, она остановилась по велению загипнотизировавшего её страшного голоса. Путешествие, казавшееся сном, стало всё больше казаться реальностью. Наталья сделала над собой усилие, стараясь сбросить неведомые оковы, в которые попал её разум, и внезапно, точно вспышка озарила пространство перед ней, и она увидела, что стоит среди грозных развалин, заросших мхами и высоким колючим кустарником, окружённых гигантскими деревьями, попирающими своими ветвями небо. Смутно чувствовала она, что место это ей знакомо, не его ли она видела так часто в ночных кошмарах? Но тут она вздрогнула от ужаса: перед ней, скалясь и гримасничая, стояла фигурка горбуна, скрючившегося у ног высокого господина в чёрном плаще, чьи огненные, словно угли преисподней, глаза жгли её демоническим взглядом. Это он привёл её сюда, это он внушал ей больше ужаса, чем сама смерть, это от него веяло страшным могильном холодом, это от него шёл удушающий запах тления. Чернее бездны, стоял он перед Натальей, довольный и торжествующий. И прямо перед ней в один миг распахнулась пропасть, скрытая тяжёлой плитой, отъехавшей в сторону, как по волшебству. Наталья стояла не шелохнувшись, не в силах поверить в происходящее.
— Войди в дом мой и стань женою моей! — раздался страшный голос чёрного господина, и длинная острая рука протянулась к ней.
