- Торень! - отозвался подмастерье из кузни. - Светом белым клянусь, он. Пришёл к Главе и давай железкой этой трясти, мол, а ежели б конь наступил?
Обережники хохотали.
- А Глава? - снова спросил черноволосый.
- Что - Глава? - весело отозвался кузнец. - Глава дуболомов высечь наказал, а потом накрутить таких железок два мешка. Вот и крутим без сна и отдыха. Хотя, какой им отдых, все равно на задницы присесть не могут.
И снова взрыв хохота.
Клёна не поняла, чему они так веселятся, протиснулась между широкими спинами, чувствуя себя совсем маленькой, и отдала кузнецу тесак.
Мужчины затихли. Глядели с любопытством. Девушка же боялась - начнут смеяться вместо Тореня над ней - такой тоненькой, но с тяжелым топором. Нет, промолчали. А когда она уже назад возвращалась, её догнал тот самый - с глазами настолько белыми, что они казались незрячими.
- Постой, красавица, - сказал он и улыбнулся.
- Что? - поглядела на него Клёна.
- Давай помогу, - предложил он.
Девушка прижала к груди тесак, словно незнакомый обережник мог отнять его силой, и помотала головой:
- Не надо. Сама.
- Так я ведь помочь только, - сказал он и добавил, будто в объяснение: - Тошно.
- Сама, - упрямо повторила Клёна, развернулась и почти бегом отправилась прочь.
Мужчина смотрел ей вслед с улыбкой.
Снова они увиделись в Башне целителей, куда Клёну отправила Матрела - отнести Русте и хворому вою трапезу. Лекарь, уж который день без остановки готовил чёрный, как дёготь, и зловонный отвар. Сливал его в бочонок и тот стоял, рассылая смрад чуть не на версту вокруг.
По счастью Фебр сидел на лавке, возле крыльца, а с ним рядом и давешний колдун, увидев девушку, он улыбнулся, но она поглядела строго и обратилась к Фебру:
- Меня вот... Матрела прислала. Поесть вам с Рустой принесла... - ей не хотелось, чтобы он думал, будто она сама нарушила собственное же обещание - не ходить к нему, покуда не позовёт.
- Спасибо, птичка, - ответил Фебр, а мужчина, сидевший рядом с ним, промолчал, но глядел тепло.
Клёна смутилась и заторопилась. Отнесла корзину наверх, после чего ушла, не оглядываясь.
Велеш повернулся к другу:
- Красивая какая! - сказал колдун с восхищением. - Тебе обед в корзинке носит, а мне не доверила себя даже до поварни проводить.
Фебр кивнул:
- Она с характером.
Обережник в ответ на это хмыкнул:
- Так это из-за неё Нурлиса тебя козлом безногим называет?
- Чего? - дёрнулся вой.
Будь у Фебра обе ноги целы, вскочил бы, как ужаленный, а так, лишь подпрыгнул слегка.
Наузник усмехнулся и хлопнул друга по плечу:
- Повезло тебе, что бабка нынче редко из каморки своей выползает. Не то наслушался бы. Она едва не каждому, кто к ней заходит, рассказывает, как ты "козёл безногий над девочкой измываешься". И добавляет, мол, лучше бы Ихтор тебе вместо ноги другое что оттяпал.
У ратоборца на скулах обозначились желваки, а Велеш беззлобно рассмеялся:
- Ну уж, осерчал. Не держи сердца, не тебя одного она полощет. Меня увидела, говорит: "У, страхолюдина рыбьеглазая, опять ты тут?" Аж от сердца отлегло. Я ведь думал - померла.
- Помрёт она, - усмехнулся Фебр. - Как же.
* * *
