Клесх приказал себя посадить, чтобы понять, чего такого приключилось в той стороне обоза, где уже в несколько десяток глоток заходились обережники.
- Да раздайтесь вы в стороны, кони! - рявкнул Любор, который, как наседка квохтал над Главой, боясь позволить ему лишнее движение.
Когда же смеющиеся расступились, взору открылся скрюченный Ильд.
Одной рукой старый целитель держался за простреленную поясницу, а другой сжимал выдернутый из борта телеги деревянный дрын, на который теперь опирался, словно на клюку.
Как у тщедушного креффа хватило сил выворотить такую орясину - осталось загадкой. Однако, совершив сей подвиг, Ильд двинуться дальше в своём удальстве уже не смог. И застыл в стойке бабы, дёргающей репу. Так он простоял до самого окончания битвы, покуда не хватились. Как старого обережника не задрали волки или свои же не подбодрили в суматохе случайной стрелой в зад - поди пойми.
- Что ж вы ржете, как жеребцы, - стонал Ильд, сам едва сдерживаясь от смеха. - Я ж молодших защищал.
Под раскаты безудержного хохота лекаря донесли до ближайшей телеги, где передали на попечение сбившегося уже с ног Ихтора.
- А Руста где? Дарен? - спрашивал тем временем Клесх.
От смеха рана у него раскрылась, и повязка теперь набрякла от крови.
- Дарен сгиб. Руста тоже, - угрюмо известил Елец. - Когда оборотень на обоз с целителями вспрыгнул, Ильда-то скрючило, а Руста выучей расшвырял и с волком сцепился. Я поздно подоспел, тот ему уже горло разорвал.
- Кровососы что? - морщась от боли, продолжал выяснять Глава.
- Кровососы волков, как уговаривались, встретили, - ответил подошедший Озбра. - Они им гать досками с гвоздями набитыми вымостили. Доски-то небольшие, меньше аршина, но положены через раз. Кто на одну не напоролся, на другую налетел. Оставшихся Звановы же рогатинами и добили. Я когда на гать ступил, там уж отвоевались. Зван только сказал, мол, мы с вами по чести и вы, дескать, от уговора не отказывайтесь. Ну и в чащу утекли, как не было их.
- А Тамир где? - внезапно вспомнил Клесх. - Видел его кто?
...Тамира нашли в стороне от гати за обломкам перевернутой телеги. Он лежал вниз лицом. Сперва подумали - мёртвый. Но перевернули - дышит. Ихтор щупал парня, пытаясь понять, чего с ним стряслось. Ран на теле никаких не было, только порез на запястье. Даже защитная реза на груди затянулась, превратившись в белый шрам.
- Парень будто не в себе, - разводил руками лекарь. - Никого не узнает и не помнит ничего, только спать клонится. Пока в телеге лежит. Ребята его Даром пользуют. Ледяной весь, как покойник, но вроде не при смерти... Бьерга его глядела. Говорит, нави нет и следа, но сам он, словно досуха выжат.
Вернулась Лесана, которой в общей суматохе забыли хватиться. Шла, пошатываясь, волоча на плече серого от страдания Люта. Зарёванная, всё лицо в бурых разводах, видать, как слёзы-сопли вытирала окровавленными руками - так и засохло. Подол рубахи оторван, и чёрная полоска ткани стягивала глаза оборотня.
- Живой никак? - спросил безо всякого удивления Клесх.
- Да тебя, как я погляжу, тоже ничего не берёт, - усмехнулся Лют, вытягиваясь рядом на соломе.
Утро разгоралось медленно. Небо из серого сделалось сиреневым, потом розовым... А когда взошло солнце, измученные ратоборцы завалились по телегам спать, оставив дневные хлопоты на целителей, колдунов и ребят из дружин, которыми бойко распоряжался Уруп. Те до вечера сваливали туши оборотней в болото, расчищали поляну, стряпали обед, упокаивали погибших, лечили раны выжившим. И так всё это обыденно делалось, словно не кипела здесь несколько оборотов назад яростная сшибка, не гибли люди...
* * *
Он открыл глаза, не понимая, где находится, не помня, что произошло. Над ним склонилась обеспокоенная девушка.
- Тамир? - спросила она. - Тамир, ты слышишь меня?
Мужчина кивнул. Он её слышал.
Тонкая, неожиданно сильная рука скользнула ему под спину, помогая подняться. К губам приложили миску с пахнущим мёдом отваром.
Колдун сделал несколько глотков.
Вкусно. Он выпил всё и посмотрел на девушку, силясь вспомнить её имя. Она была худая, коротко стриженная, бледная. Казалась смутно знакомой.
- Ты... кто? - спросил, наконец, обережник.
- Лесана, - ответила она . - Ты меня не узнал?
Он покачал головой. Узнал. Имя не помнил только.
- Поспи, - сказала она.
И мужчина послушно сделал, как просили.
В следующий раз, когда он проснулся, Лесана покормила его теплым хлёбовом. Тамир чувствовал, что силы возвращаются, а вместе с ними медленно и неохотно возвращалась память.
- Серого поймали? - спросил колдун, припоминая, что вроде как именно для этого и пускались в путь.
- Поймали, - ответила она.
Он удовлетворённо кивнул и сел. Внутри было пусто-пусто. Ни радости, ни сожаления. Равнодушие. Глухое и гулкое. Поглядел в сторону. Увидел на соседней телеге девушку со спутанными волосами, в которые были вплетены перышки и нитки. Девушка сидела, привалившись спиной к бортику, и смотрела перед собой. Голову ей щупал целитель с изуродованным лицом. Сам бледный, как навь, чуть живой.
Тамир попытался вспомнить имя. Ихтор.
