Ещё покрутили блюдо, но так ничего толкового и не разглядели, поэтому стряхнули прогоревшие нитки в ковш с водой. Следующей плетёнку жгла Нелюба.
У Нелюбы на тени вышло и вовсе чудн
Клёна, чтобы не получилось, как у Нелюбы, связала ниток побольше и узелков-петелек наплела затейливых. Шерсть вспыхнула радостно, затрещала, а когда к почерневшему комочку поднесли лучину и глянули на тень, то ахнули в три голоса, потому что на щербатой каменной стене, подрагивая в свете лучинки, отразилась ощеренная волчья голова.
- Ой! - пискнула от ужаса Цвета и вцепилась в руку подруге.
Клёна, державшая блюдо, вздрогнула, сгоревшие нити распались, тень всколыхнулась, и волчья морда превратилась в человеческое лицо, но до чего уродливое!
- Стра-а-асть-то какая... - протянула завороженно Нелюба и тут же выхватила блюдо и смела нитки в ковш с водой. - Тьфу, вот же дуры, прости Хранители! Сами себя пугаем. Клёна, да ведь сегодня не Первоцветов день, чтобы всякому гаданию верить. Ты не пугайся. У меня вот, знаешь, сестра старшая с подругами гадала, так ей вышел мужик - в одной руке у него топор, а в другой голова девичья, за косу схваченная. Тоже вот перепугались, плакали, а потом замуж она вышла в семью дружную и хорошую. Ничего не сбылось. А потому, что не на Первоцветов день гадали. Мне знахарка говорила, мол, на Первоцветов день Хранители тайны открывают, судьбу являют, а всё остальное - это Встрешник, мол, головы дурит.
Цвета согласно закивала. Однако сгоревшие нитки вместе с водой из ковшика девушки выплеснули в окно, а потом осенили его лучинкой, чтобы никакие злые силы не смогли сунуться на страх.
Они ещё посидели в обнимку на лавке, повспоминали всяческие истории про гадания, но только чтобы непременно с хорошим концом. Поговорили даже про Цветину бабку, которая нагадала себе мужика с горбом, а вышла замуж за сына мельника - ладного статного парня. Уже думала, Встрешник на Первоцветов день гадание подпакостил, но потом однажды увидела мужа, когда он, согнувшись в три погибели, мешок с мукой на спине до телеги нес... Вот уж потеха-то была.
Разошлись подружки, вдоволь насмеявшись и успокоившись. Но когда Клёна закрыла за девушками дверь и вновь бросила взгляд на стену, с которой всего оборот назад скалилось на неё чудовище, сделалось так страшно, что даже руки затряслись.
Поэтому, путаясь в рукавах полушубка, девушка оделась и вылетела со светцом прочь из коморки. А уж потом и сама не поняла, как оказалась перед дверью, ведущей на задний двор. И ведь не заплутала. Поставила светец в нишу на стене и сделала решительный шаг вперёд.
Когда она вышла в морозную ночь, мужчина, рубивший дрова, на миг замер и сказал, не оборачиваясь:
- А вчера не пришла.
Девушка удивилась:
- Как ты узнал, что это я?
- Так по шагам, - он повернулся. - Ты ступаешь легко, как летишь.
Она улыбнулась.
- Получается поленницу складывать? - и окинула взглядом дело его рук.
Дровяник заметно подрос, но был по-прежнему неровный и нескладный.
- Получается, - ответил Лют, поднимая со снега нарубленные поленца. - Зря ты вчера побоялась прийти.
- Я не побоялась! - тут же обиделась Клёна.
- Да? - искренне удивился собеседник. - А что же не пришла?
Она растерялась. Что ему сказать? Захотела характер показать? Грустила? На весь мир обижалась?
- Я... не смогла.
- Жаль, - ответил он. - Вчера были такие звезды... Я хотел показать тебе лисицу. А сегодня, вон, облака опять.
- Какую лисицу? - не поняла Клёна, помогая ему собирать разлетевшиеся по всему двору поленья.
- Которая на небе. Ты ведь видела звезды?
Девушка укладывала дровяник, укрепляя по тем сторонам, где дрова были сложены неровно и криво.
- Видела. А причем тут лисица?
Он усмехнулся:
- Завтра придёшь - покажу. Завтра будет ясная ночь. Или опять испугаешься?
Девушка заносчиво вздернула подбородок:
- Чего это мне бояться?
Лют пожал плечами:
- Вот и я думаю - чего? А ты боишься. Или, погоди... - он на миг застыл, а потом расплылся в улыбке. - Да ты не меня боишься. Ты темноты боишься, верно?
И рассмеялся. А Клёна покраснела, словно её уличили в каком-то непотребстве.
- Все темноты боятся! - рассердилась она. - И нет в этом ничего смешного.
- Да как же, - он забрал у неё тяжёлую охапку поленьев. - Очень смешно. Ты ведь в Цитадели.
Она поджала губы:
- Зря я пришла.
Лют удивился:
- Я тебя опять обидел? Извини.
Он сказал это так легко и искренне, что досада слетела с Клёны, словно ветром её унесло. И то верно, что на него сердиться? Ведь прав.
- Почему ты работаешь ночами? - спросила девушка, уводя разговор в другую сторону.
- Днём народу много. А ночью тихо. Красиво. Ночью много интересного можно увидеть и услышать.
- Куда там... - уныло усмехнулась Клёна.
- Ты сегодня совсем грустная, - сказал Лют, усаживаясь на чурбак для колки дров. - Что случилось? Обидели?
Девушка вздохнула. И сказала правду. Лют не красовался, не пытался понравиться, говорил просто и искренне, не то что иные парни. И этим был неуловимо похож на Фебра.
