- Тебе, может, светец отдать? А то заплутаешь...
- Нет, - Клёна покачала головой. - Не заплутаю, а вам ещё вниз идти.
- Ладно, - легко согласилась девушка. - Мы тебе завтра всё расскажем.
С этими словами они развернулись и отправились дальше, а Клёна, чувствуя себя одинокой и покинутой, побрела в обратный путь.
Зря она не взяла светец. Видать, не туда свернула, прошла по душной непроглядной темноте, споткнулась о ступеньки короткого всхода, поднялась по нему, потом миновала узкий коридор и ещё один всход, который упёрся в невысокую дверь.
Девушка осторожно потянула створку на себя. В открывшуюся щель ветер забросил пригоршню снежинок. Уф... Лучше уж снаружи пройти, чем по подвалам скитаться.
Клёна запахнула накидку и вышла на тёмный крохотный дворик.
Тук! Кха-а-ась!
- Ой... - девушка испуганно отступила, потому что отлетевшее полено едва не приземлилось ей на ногу.
И лишь после этого Клёна разглядела сквозь паволоку снежинок мужчину, коловшего дрова. Он как раз разогнулся и теперь смотрел в её сторону.
- Ты не знаешь, как выйти на верхние ярусы? - спросила девушка. - Я заплутала...
Мужчина одним ударом вогнал топор в чурбак, на котором колол дрова, вытер лоб, и ответил:
- Отсюда не выйдешь. Это внутренний двор, тут только дровяник. Ступай назад, мимо мылен пройдешь, повернешь налево и по всходу такому длинному поднимешься как раз на первый ярус. Дальше сама разберешься.
Она кивнула:
- Спасибо. А... не проводишь меня? - по чести сказать, плутать впотьмах было страшно.
- Нет. Работаю. Видишь, куча какая, - он кивнул на березовые чурки. - А ещё сложить надо.
Девушка посмотрела туда, куда он указывал, и лишь теперь заприметила возле стены сложенную вкривь и вкось нескладную поленницу.
- Батюшки! - Клёна рассмеялась. - Это что ж такое?
Мужчина посмотрел, куда она указывала, и пожал плечами:
- Что, что. Дрова. Не видишь как будто.
Девушка прыснула.
- Это кто ж такую страсть сложил? Ты?
Он подобрал с земли разлетевшиеся поленца и понёс их к кладке, неловко припадая на правую ногу.
- Я, а кто же ещё? Плохо?
Он оглядел дело своих рук, словно не понимая, что с ним не так.
- Тебя разве не учили дрова складывать? - удивилась Клёна. - Давай, покажу.
Дровяник был - страх что такое. Чуть пальцем ткни, весь развалится. Клёна быстро разбросала поленья.
- Гляди, по бокам вот так, решеткой их укладываешь, чтобы держались, а середку вот эдак - сперва острым кверху, а новый ряд - острым книзу. Тогда не рассыплется. Понял?
Он кивнул:
- Понял, - и с улыбкой протянул ей полено. - У тебя хорошо получается.
Клёна рассмеялась. Каков хитрец!
Но обратно в свой покой идти не хотелось, а тут - живая душа. Хоть поговорить. Да и дрова она уже давно не складывала...
С неба, медленно кружа, падал снег. На маленьком дворике было темно и тихо.
- А ты что же не спишь? - спросила девушка, укладывая новый рядок. - Наказали что ли?
Мужчина ответил:
- Наказали. Меня Лютом звать.
- Меня Клёной, - просто сказала она, продолжая принимать у него поленья.
- А куда же ты, Клёна, шла на ночь глядя, что заблудилась?
Девушка вздохнула:
- Хотела с подружками в каземат спуститься, на кровососа живого поглядеть, но испугалась.
Лют присвистнул:
- Кто ж тебя пустит на него смотреть. Да и на кой он тебе сдался?
Собеседница пожала плечами:
- Любопытно... А ты не озяб?
На мужчине была только короткая шерстяная безрукавка поверх рубахи, да холщовые штаны.
- Нет. Работаю ведь.
- За что ж тебя наказали? - Клёна опустилась передохнуть на стоящий рядом с поленницей чурбан.
- Да язык, говорят, длинный, - хмыкнул Лют и тут же пояснил: - Не наказали меня. Просто дрова колоть для мылен приставили. А ты что же - уйдешь сейчас?
Она покачала головой. Зимняя ночь была чудо как хороша. Чёрное небо, белый снег, громада Цитадели, возносящаяся во тьму... Дыхание вырывалось изо рта белым паром, а на вдохе казалось, будто легкий морозец укрощает страдание, заставляет головную боль отступить.
- Тогда расскажи что-нибудь... - предложил Лют. - А то мне одному тошно.
- Что рассказать? - не поняла она.
- Ну, хотя бы, откуда девицы такие красивые в Цитадели берутся, - мужчина снова взялся за топор. - Ты говори, говори, а я пока рубить буду.
Клёна улыбнулась:
- К отцу приехала. У нас деревню волколаки разорили. Я одна спаслась...
Он замер и повернулся к ней, облокотившись о топор:
- Как?
- Ночью ворвались. Я в погребицу спряталась, а на другой день на дерево забралась...
Мужчина смотрел на неё с удивлением, а потом вдруг рассмеялся.
- На дерево?
- Да, - растерянно кивнула она, не понимая, что его так развеселило. - А чего ты смеешься?
- Смекалке твоей удивился, - ответил собеседник. - Я б не догадался. На дерево...
Клёна не разделила его веселья, только судорожно вздохнула, вспомнив то, что довелось пережить.
- Ну... - теплая ладонь опустилась ей на плечо. - Что ты? Обидел?
Она покачала головой.
- Или озябла? - продолжал допытываться Лют. - Знаешь, ты иди. Мне ещё, вон, сколько работы. До утра не переделать. А ты в одной накидке. Даже рукавичек нет.
Он накрыл её окоченевшие ладони своими - шершавыми и горячими.
- Расхвораешься ещё... Ступай, ступай.
