- А я нет, - он вздохнул. - Я хочу в лес.
- Слушай... - девушка устало уткнулась лбом в войлок. - Ну, дай отдохнуть, а? Что ж ты трепливый-то такой?
Лют зевнул:
- Кто умеет разговаривать с людьми - не пропадёт. А вы с Тамиром, как два сыча. И слово лишнее обронить боитесь. Оттого и неуютно обоим. Хорошо ещё, у меня глаза завязаны, а то, наверняка, как посмотришь на рожи ваши кислые, так с тоски и взвоешь.
Обережница хмыкнула:
- А ты, значит, не пропадёшь с языком таким длинным? Тебе, значит, уютно?
- Не пропаду, - он усмехнулся. - И вам не дам.
Она развеселилась:
- Ну, ну.
- Что "ну, ну"? Спи.
Волколак повернулся к ней спиной и тот же миг уснул. Лесана досадливо вздохнула - ну и трепло! Весь сон прогнал. Она ещё повозилась между своими "сродниками", устраиваясь удобнее, но Тамир недовольно рыкнул и придавил тяжёлой рукой.
С тоской обережница подумала о том, что замысел Клесха, разумеется, хорош, да только воплощать его приходится не Главе. А потом она заснула.
Ей блазнились объятия. Крепкие-крепкие.
Сильные руки стискивали плечи. От мужчины пахло дымом, морозом, железом, дублёной кожей. Девушка хотела посмотреть ему в лицо, но не могла запрокинуть голову - не хватало сил. И железная пряжка его перевязи больно давила на грудь.
"Спасибо... спасибо..." - шептала Лесана. Но он молчал. И ей было обидно, что она не видит его лица, не слышит голоса. И она плакала. Но из глаз катились почему-то не слезы, а крупные красные бусины. Те самые, о которых она так мечтала, и которых у неё никогда не было.
* * *
