Однако ждать пришлось недолго. Оборота полтора всего. За это время успели развести костер и поставить на огонь похлёбку.
Двое мужчин, шедших на лыжах по занесенному снегом лугу, ещё издали показались Главе Цитадели смутно кого-то напоминающими... Будто уже видел их прежде. Была ему известна и эта скупость движений, и угрюмая собранность, и хладнокровное спокойствие.
Однако когда путники приблизились и стало возможным рассмотреть лица, ратоборец вполне ожидаемо увидел хмурых незнакомых ему мужиков. А потом разглядел в их глазах усталость. Глухую усталость, которую многие путают с равнодушием.
- Мира в пути, - по привычке сказал Клесх, когда чужины приблизились.
Те эхом отозвались:
- Мира...
Несколько мгновений все четверо рассматривали друг друга - с подозрением, недоверием, любопытством. Одни ожидали увидеть жестоких убийц, другие - злобную нечисть. Но и первые, и вторые видели просто людей. Обыкновенных людей, уставших жить под гнетом опасности и страха, измотанных и обуреваемых сомнениями. Людей, похожих между собой до оторопи, а нынче, прозревших и заметивших, наконец, диковинное, необъяснимое им самим сходство.
Ибо стояли друг напротив друга Осенённые, сиречь - защитники. Каждый из которых отстаивал своё. Только одним выпала доля быть охотниками, а другим - дичью.
Повернись их судьбы иначе, могли бы стоять плечом к плечу, могли бы все четверо быть обережниками, могли бы все четверо быть Ходящими. Мог бы Клесх оказаться вожаком стаи. А тот, кто стоит сейчас напротив - неуловимо похожий на него сединой в волосах, уставшими глазами и тяжелыми думами в этих глазах отражающимися - он мог бы быть креффом.
- Меня зовут Клесхом. А его - Озброй. Мы - ратоборцы Цитадели. - Спокойно сказал обережник.
- Я - Зван, - ответил старший из двоих прибывших - широкоплечий мужчина с седой, будто покрытой инеем, бородой. - Это - Дивен.
Его спутник угрюмо кивнул.
Молча отвязали от ног лыжи. Также воткнули их в сугроб.
- Садитесь, - Клесх кивнул на войлоки.
- Что за помощь нужна Цитадели от тех, кого она убивает? - сразу же спросил Зван, едва устроился на шерстяной подложке. - И зачем нам помогать Охотникам?
Озбра помешивал в котелке булькающую похлебку и помалкивал. С Клесхом он пошел, потому что после исчезновения старградского воя стало понятно - Осенённым лучше не ездить поодиночке. А Главе и подавно.
Нэд порывался отправиться вместе, да ещё и Дарена прихватить в сопутчики, но Клесх в ответ лишь рассмеялся, предложив в таком разе снарядить целый отряд с целителями, буде кто захворает и колдунами, буде кто помрет. Посадник побурчал для порядка, но без задора. Самому смешно стало.
- Серый убивает людей, - тем временем сказал Клесх. - И я знаю, что стаю свою он прячет у вас - в Лебяжьих Переходах.
Лица Дивена и Звана не дрогнули.
- Я знаю также, что до той поры, пока не появился у волков этот вожак, столько беды они ни нам, ни вам не приносили.
Зван покачал головой:
- Больше всего беды нам приносит не Серый, а Цитадель. Теперь же вы и вовсе взялись пускать под нож всех без разбору. И диких, и... остальных. По лету Охотник проходил мимо Пещер и убил пятерых ребятишек. Они шли поглядеть старую бобровую плотину...
Озбра краем глаза увидел, как окаменели на этих словах плечи второго Ходящего.
- Мимо Пещер? - удивился Клесх. - Напомни мне, скудоумному, в какой город он
Ходящие переглянулись, а обережник продолжил:
- Через ту чащобу и дорог-то нет. Ни один сторожевик в такую даль не потащится. Зачем? Чего там делать, если на десять верст окрест не живут люди? И так забот полон рот. Была нужда по бурелому скитаться без всякой надобности.
Дивен бросил быстрый взгляд на вожака и снова угрюмо повернулся к Охотнику.
- Веры тебе, сам понимаешь, нет.
Клесх хмыкнул:
- Нужна мне ваша вера. Говорю, как есть.
- Детей из лука сняли! - яростно вскинулся Дивен. - Стрелы ваши мы знаем.
Обережник развел руками:
- Нешто наши стрелы одни мы пускать можем? - однако, увидев, как ожесточилось лицо собеседника, добавил, разъясняя: - По лету пропал суйлешский сторожевик. Его нашли замученным и привязанным к дереву на распутице. Сам понимаешь - ни стрел, ни оружия при нём не было. Глаз, к слову говоря, тоже.
Зван и Дивен помолчали, будто вступили промеж собой в молчаливый спор. Однако лица были застывшие. Клесх не торопил, безмолвствовал, давая мужчинам собраться с мыслями.
- Я думаю, Зван, - сказал, наконец, обережник, безошибочно угадывая в седобородом кровососе вожака, - о многом ты и сам давно догадываешься. Ты с Серым бок о бок живешь. И не поверю, что соседству этому рад. Поди, хлопот с ним?
Ходящий усмехнулся с горечью:
- Как и с вами. Только вот, что меня останавливает, Охотник. Ныне я тебе помогу, а потом Цитадель за мою стаю примется?
- Да. Ежели, как Серый, пойдете деревни рвать, - твердо ответил ратоборец.
- Вот и я о том, - усмехнулся Зван. - Зачем тебе ждать да гадать, если можно всех, одним махом... Серого и нас с ним. В чем разность-то?
