Копыл уткнулся носом в овчинный ворот тулупа, стараясь не дышать. Ранко и Малыга тоже спрятали морды в мех. Перетерпеть двадцать счетов. А там будет у них шестая часть оборота и... давай, Хранители, ноги! Волков не слыхать, до рассвета времени - чуть, а по следу не пустятся - больно надо! По всему выходило, что лучше уж счастья попытать, чем назавтра болтаться на веревке или орать под кнутом. Авось, удастся выпутаться, как оно не раз бывало...
* * *
Тамира снедало смутное беспокойство, которому он не мог отыскать причины. Глухое волнение рождалось в душе и отзывалось эхом в каждой жилке, в каждом ударе сердца... То ли это было недоброе предчувствие, то ли необъяснимая тоска.
Которую уже ночь ему снилась Айлиша. Он думал - позабыл и облик её, и голос, но нет... помнил. Всё помнил. А ведь она не являлась ему несколько лет. Теперь же приходила всякую ночь. И не живой приходила. Мёртвой. Верно. Он ведь колдун. Его время - ночь, его дело - смерть.
Стоило закрыть глаза, как она возникала перед ним - тоненькая, страшно скособоченная, с неровно наложенными стежками на холодном бледном лбу. Тянула вывернутую руку, другой пытаясь поправить сломанную, едва держащуюся челюсть, а потом пронзительно кричала:
- Тамир!!!
И он распахивал глаза, содрогнувшись всем телом.
Вокруг неизменно были темнота и духота. С одной стороны прижималась сонная Лесана, с другой бок подпирал бортик саней.
К чему эти сны? Упокоил же. Всё честь по чести. И тут понял: година ведь у Айлиши была. Забыл...
Прежде он всегда в этот день, где бы ни находился, рассып
Тогда, зачем она ему снится? Которую уж ночь покоя нет. Надо будет покормить в Старграде птиц.
- ТАМИР!
Он сел рывком, сбрасывая овчинное одеяло.
Рядом глухо рычал зверь. Колдуну казалось, он целую вечность соображал, где находится. На деле же прошел миг. Сани, укрытые пологом, спящая Лесана и волк, мерцающий в темноте глазами. Обережник нащупал в густом мехе железную пряжку ошейника, расстегнул. Россыпь зеленых искр пронеслась вдоль хребта Ходящего и Лют, приняв обличье человека, схватил Тамира за руку.
Ноздри оборотня трепетали.
- Кровью пахнет и... - Он принюхался: - Сон-травой!
- Ляг! - в голосе Лесаны не было даже отголоска сна. - Не высовывайся.
Пленник зажал нос и уткнулся лицом в войлок, лишь сказал гнусаво:
- Ты недолго там... а то... голову дурит...
Обережница стремительным движением накинула на него свой пояс, что-то пробормотала и захлестнула шлею о крюк, на который крепился кожаный полог. Теперь пленнику не вырваться.
- Ты... быстрее... - прохрипел он.
Тамир вынырнул в студёную темноту, позвал негромко:
- Хран!
И в этот миг тишину зимнего леса разорвал долгий леденящий кровь вой.
- Лесана! - тихо крикнул Лют. - Выпусти!
- Нишкни! - зашипела обережница. - Пока не прибили сгоряча!
И она исчезла.
Лют вжался лицом в войлок. Его трясло и подбрасывало. Запах крови был одуряющим, сладким, зовущим... И ещё этот вой... и холод ночи... и жар крови, бегущей по жилам... Нестерпимо зачесались зубы, язык пересох...
Пленник вгрызся в пахнущий Лесаной войлок и глухо застонал, стараясь, чтобы стон не перешел в ответный вой.
Судорога сводила тело, неспособное из-за науза принять облик зверя. Нутро скрутило. Оборотень страшно и безжалостно боролся с собственным естеством. Глухая боль заполнила ночь вокруг него. Волколак ничего не видел и не слышал, корчась в опустевших санях, захлебываясь от невозможности быть собой, раздирая ногтями кожу на груди.
* * *
- Хран! - Тамир сперва увидел в сугробе поникшего головой ратоборца, потом цепочку следов, уводящую в лес, а потом уже мелькающие в темноте зелёные огоньки звериных глаз.
Последние три шага до разорванной черты колдун пропахал на коленях. Он видел, что крайняя тень взмыла над сугробом, но успел рассечь воздух клинком. Взвились голубые искры, зверь отпрянул. Нож процарапал следы беглецов, замыкая разорванную черту, а в следующий миг Тамира за шкирку схватил кто-то сильный и поволок в сторону.
Тяжела оплеуха оглушила.
- Ты чего? - с трудом проговорил колдун в лицо Храну. - Сдурел?
Но тот отшвырнул его прочь и шагнул вперёд - навстречу волкам.
Подбежала Лесана, помогла подняться на ноги и сказала:
- Он решил - ты на Зов откликнулся, выйти собрался.
- Я... черту затворил... - тихо сказал Тамир, потирая ушибленную скулу. - А ну, стой!
Он удержал девушку, готовую отправиться следом за ратоборцем.
- Сам справится.
Лесана бессильно замерла, глядя на то, как меч, рассыпающий голубые искры, перерубает хребет метнувшемуся навстречу смерти матерому волку. Сил не было наблюдать со стороны на чужой бой, не имея возможности помочь, подставить плечо!
