Девушка бессильно замолчала, а потом с прежним напором спросила:
- А ударил ты его за что?
- За вчерашнее. Ну, и чтобы разозлить.
- Да что же он такого вчера сделал? - удивилась Лесана, вспоминая, как ржали накануне трое дружков и как осеклись, когда к ним подошел Лют.
- Этого тебе знать не надо, - невозмутимо ответил волколак. - За вчерашнее и всё.
Собеседница раздосадованно зашипела:
- Скажи толком!
- Я тебе всё уже сказал. Я слышал, что они говорили про найденный перстень, а допрежь того другие их разговоры слышал, которые не слышали вы.
- Над кем они вчера смеялись? - не желала сдаваться обережница. - Над тобой? Они смеялись, что ты слепой?
Лют рассердился:
- Что ты ко мне прилипла опять со своими вопросами? Стал бы я их бить, если бы смеялись надо мной.
- Тогда над кем?
- Отстань! Я ведь не знал, что можно подойти к Храну и шепнуть, мол, обшарь их. Думал, не поверит. Да и с чего бы? А он, видишь, и сам к ним присматривался. Мне же всего-то хотелось помочь Смиру, который неплохой мужик.
- Не понимаю, почему ты вдруг воспылал справедливостью? - удивилась Лесана. - Ведь ты ни слова не говорил о них плохого до вчерашнего дня. Что там случилось между вами?
- Как же ты мне надоела, - искренне сказал Лют. - Ничего не случилось. От их добра пахло засохшей кровью. Противный запах. Да и сами они... воняли. Я просто ждал удобного случая. Давай спать.
- Скажи честно - ты не подкидывал этот перстень?
Пленник вздохнул:
- Ты уймешься или нет? Какая разница, что я скажу, если ты всё равно не веришь? Подумай вот о чём: как давно ты их знаешь? А меня?
Девушка промолчала, не ведая, как добиться от него искренности. В том и беда, что она
- Лесана, - тем временем тихо позвал оборотень. - Сними ошейник. Я перекинусь.
- Чего? - удивилась обережница.
- Холодно очень, - ответил волколак. - А моё одеяло заберёшь себе.
Искушение оказалось слишком велико.
Лесана расстегнула ошейник, позволила Люту блаженно потереть шею, дождалась, покуда он вытянется на соломе и по телу пробегут зелёные искры.
В санях стало еще теснее, но два одеяла и тёплый звериный бок сделали своё дело - девушка уплыла в забытье. А проснулась лишь на миг, да и то оттого лишь, что косматое чудовище рядом заворочалось, и её пальцы, выскользнувшие из густого меха, взялся покусывать крепкий морозец.
* * *
Клятая стужа! Эдак все себе отморозишь до звона! Копыл поёрзал в санях и пихнул ногой, подремывающего Ранка. Тот вскинулся, перехватывая взгляд вожака. Копыл скосил глаза себе на правый бок, где под тулупом на штанах пестрела заплатка. Захоронка. Куда ж Копыл и без захоронки? Какой путь без припасу?
Ну, слава Хранителям, понял, дурень, чего старшой хочет. Заелозил, изогнулся, подставляя шею. Копыл напрягся, силясь связанными за спиной руками нащупать Ранкин ворот. Потом плюнул. Пихнул его и сам наклонился к сообщнику. Ему сподручнее, с его стороны места поболе, да и оба глаза у Ранка одинаково видят. Копылин же левый совсем заплыл.
Ранко, охрёмок криворукий, еле-еле зацепился окоченевшими пальцами за ворот старшего, потянул ниточку, и монетка с заточенным краем выпала ему на ладонь. И то дело! Ножи-то отобрали. Да ещё общупали притом так, как девок в стогу не тискают.
Но Копыл не дурак. Был бы дураком, давно б на виселице болтался или под кнутами издох. У Копыла ум вёрткий и смекалка востра. Да и какой же вор монетку заточенную в одёже не прячет?
Ранко монетку спрятал меж пальцев и застыл, чтобы обережник у костра не заподозрил неладного. И то верно - шебуршатся, как мыши.
Пора стояла предутренняя. Самая волчая пора, прямо скажем. До рассвета осталось чуть, оттого и сон сладок, оттого и дрема необорима. Копыл снова пихнул Ранка в бок, мол, не зевай, и опять стрельнул глазами на захоронку.
Подельник извернулся, так чтобы сесть боком к Копылину бедру, нащупал заплатку и принялся осторожно отпарывать. Вот и ладанка заветная - берестяной кармашек, воском обмазанный. А в нём...
Серебряную куну Копыл отдал знахарке за травку, которую всюду таскал с собой. Но травка та была проверенная. Шкуру вору не раз спасала.
Ладанка перекочевала в ладонь вожака.
- Родимый!.. - негромко окликнул Копыл ратоборца.
Тот сразу обернулся. Не спит. Из железа он, что ли, откованный?
- Замерзли, спасу нет, дозволь у камелька погреться?
- Грейтесь, - отозвался вой.
Копыл полез через насторожившихся подельников, а они уже потянулись следом. Подошли к костру, взялись крутиться вокруг огня то так, то эдак. А паче чаяния слушать лес - тихо ли? Тихо... Хранители помоги!
В очередной раз оборачиваясь кругом себя, Копыл бросил берестяной кармашек на рдеющие угли. Сотоварищи втянули головы в плечи, взялись притопывать ногами, приплясывать, будто спасаясь от стужи, разгоняя кровь. Кармашек вспыхнул и погас.
