- Мы снова пойдём. Держись крепко, косматая ты образина.
Огромная волчица шагнула под его руку. Пленник непослушными холодными пальцами вцепился ей в загривок. Перед глазами снова неслись разноцветные пятна. Запахи леса дурманили. Кружили голову. Запах травы, земли, прячущегося в чаще зайца, мха и папоротника... Человек вдыхал этот воздух, осязал его языком, нёбом, губами. Бежать. Быстрее, быстрее, быстрее!
Холодно. Всё равно было холодно...
А потом темнота.
* * *
В Славути обережникам пришлось задержаться. Установившаяся распутица не выпустила странников из города - дороги раскисли, а с неба падал тяжёлый мокрый снег, который сменялся то дождем, то моросью.
Лесана ходила глядеть на строящийся детинец. Работы тут не останавливались даже зимой и продолжались, несмотря на причуды весенней погоды. Крепкие молодые ребята из недавно собранной дружины поглядывали на чужинку с недоумением, но помалкивали. Старшой велел вопросов не задавать, мол, живет у сторожевиков молодица с мужем и братом, так ничего в том диковинного, родня-де у всех есть, даже у Осенённых. Вот, приехали гостинцев передать да повидаться.
За столько седмиц странствий Лесана уже привыкла ходить в женских рубахах, прятать волосы под покрывалом, потому больше не казалась сама себе нескладной и угловатой. Однако всякий раз, когда удавалось вновь облачиться в одёжу ратоборца, девушка испытывала облегчение. По счастью, ей доводилось вздевать чёрное платье воя не так уж редко - Лют не любил сидеть на месте.
По приезде в новый город оборотень перво-наперво удовлетворил неуемное любопытство: походил по славутским улочкам, помучил обережницу расспросами, а потом ожидаемо опять запросился в лес. Но и в этот раз Лесана отпустила его, снедаемая сомнениями. Однако через пару дней волколак вывел дикую стаю на засидку сторожевиков и снова не пытался сбежать.
После удачной охоты у Люта приключился припадок безделья и болтовни. Что ни день, он наседал на спутницу с какими-нибудь расспросами, от которых той становилось одновременно и смешно, и тошно.
- Что ты там карябаешь? - спросил как-то оборотень, когда девушка при свете лучины царапала на бересте короткое послание в Цитадель.
- Пишу грамотку для Главы, - ответила Лесана, предчувствуя расспросы.
Не прогадала.
- Как пишешь? - тут же свесился с печи Лют.
Обережница вздохнула, понимая, что скупым объяснением от оборотня не отделаешься.
- Пишу, где мы, сколько стай изловили, что нового в городе.
- Дай-ка, - он спрыгнул на пол, подхромал к столу и выхватил у собеседницы бересту. Провел по гладкой поверхности пальцами, пытаясь, видимо, понять, что за чудо такое творит Осенённая. Нахмурился:
- Что это?
- Слова, - сказала Лесана, отбирая у него грамотку.
- Там только царапины, - снисходительно заметил Лют, давая понять: не такой уж он и простак, чтобы столь безыскусно можно было его обдурить.
- Это резы. Из них складываются слова. Глава разберет их и поймет, что я хотела сказать.
Оборотень озадачился и сел рядом на лавку.
- Не понимаю, - признался он.
Лесана задумалась. Как объяснить тому, кто не ведает о смысле грамоты, что это такое?
- Ну, вот, положим, я нарисую палочкой на земле круг, а от него по четыре черты в разные стороны. На что будет похоже?
Волколак несколько мгновений размышлял, потом неуверенно спросил:
- На паука?
- Да, - кивнула обережница. - Вот и тут так же. Ну, почти так. Из рез складываются слова, слова складываются в...
- Понял я, понял, - оборвал её Лют, которому, как всегда, не хватило терпения дослушать. - И, дескать, по этим царапинам можно разобрать, что ты сказать хочешь?
- Можно, - кивнула Лесана, надеясь, что он, наконец, отстанет.
- Погоди, - оборотень загорелся любопытством и явно не собирался заканчивать разговор. - Что ж, этак каждый научиться может? И я?
Он осторожно водил чуткими пальцами по исчерченной острым пис
- И ты, - сказала обережница, снова отбирая у собеседника послание. - Только зачем тебе?
- Любопытно, - ответил оборотень. - Да и полезно.
Девушка пожала плечами и слегка уязвила его:
- Не так-то это просто. Не всякий легко сладит.
Оборотень хмыкнул:
- Ну, уж если ты смогла, я точно не оплошаю.
От насмешки в его голосе, а тем паче от красноречивого "уж если ты", Лесане сделалось обидно и она замолчала.
Волколак не догадался, что задел её, спросил, как ни в чем не бывало:
- Научишь?
- Нет, - буркнула девушка. - Ещё я только впотьмах не учила Ходящего грамоту разуметь.
Лют усмехнулся, но отстал.
Больше они к этому разговору не возвращались. Справедливости ради надо сказать, это не особенно огорчило Лесану. За долгие дни вынужденного странствия она привыкла к Люту, но по-прежнему не доверяла ему, а оттого, когда он находился рядом, чувствовала себя неловко и всегда держалась настороже. Да ещё Тамир...
Если и раньше он был неразговорчив и хмур, то сейчас вовсе заделался молчуном. Волколак колдуна сторонился и старался даже за столом садиться поодаль. Девушка заметила это и однажды спросила обережника:
- Что у вас с Лютом приключилось?
