Мы остановились на совершенно незнакомой базе. Тревога за всех тех женщин и детей, что насильно оказались в фургонах усилилась. Я должен был понимать что с ними будет и частью чего мне пришлось стать, но по-прежнему от людей по соседству не поступало никаких объяснений. Пленников выводили друг за другом, уводя в какой-то ангар. Успокаивало одно, матерей не разлучали с детьми. Только я нутром чувствовал, что не просто так они здесь и вряд ли семьи забрали из их домов, чтобы подарить им новую более счастливую жизнь.
— Что с ними будет? — спросил у Амана, своего соседа по комнате.
— Не тревожься о них. Теперь их судьба в руках Аллаха, — проговорил не смотря на меня, переводя напряженный взгляд на самый дальний фургон.
Двое мужчин вели человека с мешком на голове и связанными за спиной руками. Позади них следовали еще двое вооруженных охранников, с направленными на голову пленника дулами ружей. Этот человек приковал к себе взгляды всех мужчин на базе, полностью переключив внимания с женщин и детей. Его уводили в противоположном направлении от остальных захваченных в самое большое здание на базе. То напряжение, повисшее вокруг при его появлении, и ярость на лицах мужчин, подсказали ответ на самый главный вопрос, что мучил меня с начала момента захвата деревни «ради чего?». Этот человек был главной целью операции, а остальные стали лишь сопутствующим ущербом.
— Шевелись, — толкал меня в спину высокий араб.
После визита ублюдка, назвавшегося супругом, меня сразу же выволокли из дома, не давая времени на восстановление. Когда снова я упала на пол фургона, то не чувствовала боли от побоев, беспокоясь о дальнейшей участи. Весь организм мобилизовался на выживание, не давая переключить внимание на что-то другое, сохраняя силы для дальнейшей борьбы.
Ухабистая дорога, держала в постоянном напряжении. Мне было страшно. По-настоящему, до дрожи и сведенных от ужаса челюстей. Я не понимала, почему меня повезли ночью, к чему такая поспешность? Неужели на этот раз от меня просто избавятся, оградив себя от лишних хлопот? В голове крутились десятки возможных вариантов развития дальнейшего сценария и ни один не вселял надежду на светлое будущее. Масло в огонь подливал еще факт моего одиночества. Если прошлый опыт дороги сопровождался немой поддержкой других девушек, то теперь я находилась лишь в компании собственных мыслей.
Нет ничего хуже чем остаться один на один с собой в экстренной ситуации. Мысли уничтожают изнутри так же эффективно как и внешняя опасность. В то мгновение я вспоминала свою прежнюю жизнь дома и проклинала себя за глупость, наивность и бессмысленную тягу к геройствам. Хотелось отмотать время вспять и не садится в тот чёртов самолёт, вместо этого оставшись в кровати с Жёлтым. Теперь же оставалось молиться неизвестном Богу о смягчении приговора и чудесном спасении. Если быть до конца честной, то я даже не вспоминала о девушках, ставших причиной моего решения вляпалась в эту авантюру. Мне просто хотелось выпутаться из всего этого.
Машина затормозила и я почувствовала как засосало под ложечкой. Захлопывающиеся дверцы, шаги, приглушённые голоса и скрежет отпираемого снаружи замка фургона, все звуки повергали в панику. В животе образовалась пропасть. Дверь распахнулась и я сощурилась от яркого света фар, ударившего в глаза. Огромные волосатые руки, схватили меня за предплечья и выволокли наружу, словно тряпичную куклу. Оказавшись под ночным небом, не слышала ничего кроме громко бухающего под ребрами сердца. Огляделась по сторонам. Здесь свет фар уже не казался настолько ярким, рассеявшись в темноте, но увидеть что-то кроме стоящего напротив автомобиля со включенным светом фар и здания, не удалось. Меня практически сразу схватили за шкирку и открыв дверь в дом, потащили внутрь.
Страх снова усилился. Дома пугали меня больше, чем транспорт. За закрытыми дверьми люди позволяли себе вытворять разные отвратительные вещи и никто не мог им что-то запретить на их же территории. И то что со мной будет происходить нечто ужасное под крышей этого здания, я не сомневалась ни на секунду.
