Быстро переставляла ноги, чтобы прекратить толчки в спину и плечи. Меня подвели к какой-то узкой лестнице ведущей вниз. Похоже, мне предстоит обитать в подвале, но лучше там и в одиночестве, чем как золотая птица в клетке. Вспомнив предыдущие хоромы с богатым убранством, поежилась, проживая кошмар заново. Когда-то выбеленные, но посеревшие от времени и тронутые чёрным налётом стены, мрачно сопровождали меня, вниз, в саму преисподнюю. Запнувшись об порог, ввалилась в узкую длинную комнату с низким потолком. Передо мной вдоль стены сидели десятки женщин. Совсем юные девушки, мои ровесницы, женщины постарше, все они молчаливо следили за тремя парнями с ружьями, восседающих на стульях перед ними. Двое играли в шахматы, лишь на мгновение взглянув на меня и тут же вернувшись к игре, третий же стоял прямо передо мной. Он указал мне ружьём на стену, поторапливая на арабском.
Я переползла в указанное место, крепко прижавшись спиной к стене. Рядом со мной сидела девушка в традиционной одежде. Она сжимала никаб руками с белыми от напряжения костяшками пальцев. Я смотрела на её кисти рук, физически ощущая страх этой девушки, разделяя все те же эмоции. Было по настоящему жутко. И хуже всего в данной ситуации оказалось то, что я ничего не могла сделать. Невозможно сбежать, не зная где ты находишься и в каком направлении спасение. А бежать наобум в пустыне — верная смерть.
Через дверь, находящуюся в противоположном конце помещения, в комнату вошел мужчина, впустив за собой в гул множества голосов. Араб в коричневой дишдаше и черной гутре, указал на одну из пленниц и парень с автоматом схватил её за руку, вытягивая с места. Девушка не сопротивлялась, она вообще мало походила на живую, скорее на тряпичную куклу, делающую все, что захочет кукловод. Дверь за ними не успела до конца захлопнутся, как охранник вернулся обратно, подперев спиной дверной косяк, сказав что-то своим товарищам, над чем они все дружно рассмеялась.
Ушедшая за дверь девушка, не возвратилась. Через какое-то время пришли за следующей и она как и первая ушла за парнем в коричневой дишдаше безвозвратно. С каждым новым исчезновением, становилось ещё страшнее. Я не понимала куда их уводят и что с ними происходит за стенами этой комнаты. Живы ли они или же мечтают умереть. Но чем меньше людей оставалось в помещении, тем стремительнее я приближалась к тому, чтобы получить ответы на свои вопросы. Появилось четкое осознание неизбежного столкновения с той самой неизвестностью. Остаться здесь невозможно, это тупиковый вариант. Но идти за всеми, означало конец.
Комната опустела. Я видела как девушки боролись, плакали или же шли покорно за своими конвоирами, встречая судьбу с опущенными к полу глазами, мысленно распрощавшись с теми людьми кем они были до этого момента. Когда дверь в углу помещения открылась для меня, я мужественно встретила неотвратимость.
Подгоняемая дулом автомата шла следом за мужчиной, забравшим до этого всех предыдущих пленниц. Перешагнув порог комнаты, оказалась в длинном узком коридоре. Я слышала гул голосов. По телу пробежала дрожь, оставляя за собой след из мурашек. С каждым новым шагом липкие щупальца страха все сильнее сковывали меня. Мужчины. Там находились мужчины, а значит я не могла рассчитывать на спасение. У меня тряслись поджилки и струями стекал под никабом пот. По мере приближения к источнику гула, накатывала все большая паника. Но автомат, упирающийся в спину, не позволял замедлиться.
Мужчина вошёл в просторный зал, с такими же низкими потолками как и там где нас держали, но более просторный. Перед нами находилась кирпичная колонна, скрывавшая из моего поля зрения присутствующих. Мужчина шедший впереди, повернулся, схватив меня за плечо и выпихивая перед собой и дернув, чтобы я остановилась. Метрах в десяти от подола моей абайи на креслах восседали десятки арабов, смотрящих прямо на меня. Чуть в стороне, рядом с небольшой тумбой стоял ещё один мужчина, громко говоривший на арабском. Парень в коричневой дишдаше никуда не исчез, а остался рядом, толкая меня, чтобы я крутилась вокруг себя. Я медленно переступала с ноги на ногу, ощущая нехватку кислорода. Мужчина стоящий поодаль, продолжал кричать. В зале начали подниматься одна за другой руки. После каждого нового поднятия руки, ведущий, а именно им оказался араб у тумбы, араб что-то выкрикивал. И только теперь я осознала суть происходящего. Меня продавали. На аукционе, как обычный товар. Наконец-то подобралось слово для меня и того чем я здесь стала: я превратилась в вещь.
