— Когда училась в школе, всегда любила писать, — пожала плечами. — Да и журналистика была покрыта аурой приключений и ярких событий. Казалось, что так смогу быть причастно к чему-то важному, смогу влиять на умы людей, вскрывать бесчинства и преступления. И таким образом сделать мир чуточку лучше.
— Твои ожидания оправдались?
— Сложный вопрос.
— Не обманывай себя. Существует всего два варианта ответа: "да" и "нет". Всё остальное попытки убедить себя в одном из них.
Он говорил правду. Я давно знала ответ на этот вопрос и мое бегство сюда не что иное как жалкая попытка доказать себе правильность выбранной профессии, доказать собственную значимость, будто я важна для этого мира и как-то могу повлиять на события в нем, доказать, что я не трачу жизнь впустую.
— Нет.
— Почему?
— Те сюжеты, которые действительно имели какую-то важность и могли повлиять на ситуацию в городе, рубились на корню. Они не проходили цензуру, поскольку редактор боялся перейти дорогу не тем людям.
— Разве нет ни одной статьи которой ты гордишься?
— Есть несколько. Но это такой маленький процент от общего количества выпущенных сюжетов, что их значимость теряется.
— А какой из написанных тобой и не прошедших цензуру ты считаешь самым важным, таким что было очень важно показать его людям?
— Был один сюжет о младенческой смертности. О детях родившихся сильно раньше срока и с весом меньше 700 грамм, которых врачи не спасают, чтобы не портить статистику, — по спине пробежала дрожь, стоило вспомнить подробности этого расследования.
Жестокость врачей и слепое поклонение статистике и премиям, не уживалось у меня в голове. Начав расследовать то дело я до последнего не верила, будто люди давшие клятву «не навреди» способны на такие зверства. И лишь когда столкнулась с прямыми доказательствами в виде аудиозаписей, вырванных из журналов листов и показаниями персонала, то волосы на голове зашевелились от всей царившей в том роддоме бесчеловечности.
Мужчина на доли секунды отвлекся от еды, взглянув на меня, а затем продолжил трапезу. Возможно эта его пауза только показалась мне, а возможно на него действительно произвела впечатление тема моего репортажа. В любом случае это не меняло ситуации. Не меняло факта моего рабства.
— Почему его не пропустили в печать?
— Мой жесткий диск на компьютере таинственным образом был испорчен, так же как бесследно исчезли все доказательства переданные следствию.
— И ты не предприняла никаких попыток, чтобы довести эту информацию до общественности?
— Я выложила статью в сеть. Без доказательств она не произвела должного эффекта и не привлекла внимание к роддому. Не было организовано никаких проверок. Единственной заслугой стал перевод главы отделения патологии новорожденных и недоношенных детей в другой город. Но теперь эта женщина творит свои злодеяния в новом месте. Поэтому я не добилась этим ровным счетом ничего.
— А какой план у тебя был для сюжета о торговле людьми? Что именно ты хотела узнать и как думала выбираться отсюда?
Он спросил это между делом, между тем как прожевать кусок баранины и закинуть в рот лепешку с бобами. Дожидаясь ответа господин снова встретился со мной взглядом и тут же отвел его к планшету, где засветился дисплей, тем самым спасая меня и не позволяя упасть еще ниже в собственных глазах.
— Тебе повезло, — словно читая мои мысли произнес он. — Подумай над моим вопросом и мы вернемся к этой теме в другой раз. И одень никаб.
Послушавшись я тут же накинула головной убор, пряча лицо и почувствовав себя в нем немного спокойнее, чем без него. Тяжелый взгляд этого мужчины и любопытные похотливые взгляды остальных особей мужского пола, что довелось встретить на чужбине, заставляли меня ощущать себя нагой и уязвимой.
Он махнул рукой охране и тут же рядом со мной снова выросли двое арабов в костюмах. Они сопроводили меня в комнату, где на столе ждал сюрприз в виде книги в черном переплете. Я подошла ближе к столу взглянув на новый предмет в комнате. Золотыми буквами по мягкой коже было выбито на русском языке: «Коран».
Следующие несколько дней я провела в полном одиночестве. Я не видела людей за исключением моей обычной гостьи. Скука и одиночество дали мне прекрасную возможность изучить внимательнее преподнесенный мне подарок. До того как решиться приехать сюда и расследовать исчезновение девушек, я знакомилась с текстом Корана. Но теперь мне нужно было лучше понять противника. И чем больше я погружалась в текст священного писания, тем меньше понимала как оказалась в этом месте.
