Подвал огромный! Боже, как они умудрились вырыть такой? По документам здесь ничего нет, я в этом больше чем уверена.
В центре расположен профессиональный боксерский ринг, освещенный софитами, по которому разгуливают абсолютно голые красотки. Официантки в мини разносят напитки.
Гости рассаживаются по местам, но большая часть толпится у стола со ставками. Туда мы и направляемся.
Иссу узнают и пропускают. Точно так же на него пялились на вечеринке отца, когда я только вернулась из столицы. Некоторым он кивает, приветствий других демонстративно не замечает.
Достают из кармана крупную сумму денег.
Я поднимаю глаза и читаю на стене: Алтай/Ваня-Молот.
***
Гул в висках усиливается, атмосфера давит на плечи, и мне не хватает кислорода.
Исса без зазрения совести толкает меня в передние ряды, и мы оказываемся буквально в паре метров ринга. Его глаза пустые, он не замечает ни моделей, ни окружающих. А я...
Я, наконец, оживаю. Хватаю его за плечо и шепчу на ухо:
- Савелий, это нужно остановить. Савелий, так же нельзя. Не надо. Пожалуйста.
- Вон видишь тот угол? - он показывает пальцем. - Я стоял там, когда у Алтая был последний бой. По периметру дежурит охрана. Сейчас они пока прохаживаются, но потом займут позиции, никто не посмеет подойти к рингу. Но вон в том углу, стояли ребята Зимы, они каким-то образом передали своему бойцу стекло.
Не снимая капюшона, я оглядываюсь. Всюду возбужденные глаза, азарт, нетерпение.
Сердце болит, бьется.
- Мне страшно.
- Можешь подождать на улице, если хочешь, - говорит Савелий.
Ударяют в гонг, и на ринг выходит ведущий. Толкает долгую речь, по итогам которой желающий повышают ставки. Зал взрывается нетерпением. В следующий момент на ринг забирается огромный мужчина в боксерский трусах. Поднимает руки.
На другом конце я вижу Адама. Узнаю мгновенно, но в следующую секунду как будто сомневаюсь. Это он и как будто не он, одновременно. Какая-то другая версия, из параллельной Вселенной. Короткая стрижка, тёмные обмотки на руках, глубокий шрам как будто стал еще больше.
Первый боксер заводит публику, прыгает на месте от нетерпения, демонстрирует мышцы, обнимает девиц. Адам просто стоит, пока две красотки повисают на его плечах.
Отовсюду несет потом и дорогими духами. Толпа скандирует, но я не слышу, что именно.
- Бывших Черных черепах не бывает! - кричит ведущий. - Алтай, наш бессменный чемпион, снова на ринге!
Теперь их там только двое. Я интуитивно делаю рывок вперед, чтобы остановить этот кошмар, но Исса обхватывает меня за талию.
- Стоять.
Ударяют в гонг. И бой начинается.
Все происходит быстро.
Гонг. Раунд. Гонг... Без передышки, без какой-то рекламной, мать ее, паузы.
Это не те соревнования, которые показывали по телевизору и которые мне всегда казались бессмысленной жестокостью. Здесь никто бои не останавливает. Удары. Запах пота, крови и ярости. Нескончаемые удары.
Гонг.
Боже, как много жестокости.
Гонг. Гонг. С каждым разом будто все громче.
В какой-то момент Алтай опускает голову и тяжело дышит, запыхавшись. Но едва противник делает шаг в его сторону, выпрямляется и бросается вперед.
Я хочу закрыть глаза, я пытаюсь отдать себе эту команду. Чтобы не видеть, не запоминать, чтобы эти жуткие картинки не впечатались на подкорку памяти.
Удар. Резкий, низкий. Противник подскакивает, хватает воздух ртом. Ещё удар, ещё. Противник не сопротивляется, но никто не останавливает происходящее. Адам снова резко сокращая дистанцию.
Толпа взрывается ревом, и мне кажется, что я больше никогда не услышу ничего кроме этого. Противник падает. Адам оглядывается. На мгновение мешкает.
И тут он делает то, от чего у меня перехватывает дыхание: добивает.
***
Когда я захожу в комнату отдыха, Адам заканчивает разматывать руки. Поднимает на меня глаза.
Я свои тут же опускаю, потому что... господи.
Атмосфера тяжелеет, кислород словно перестает усваиваться.
- Ты какого черта ее сюда привел? - Адам ругается. Я никогда прежде не слышала, чтобы он так ругался. Делает пару шагов в нашу сторону.
Исса, стоящий чуть позади, достает пистолет, и время останавливается.
- Выйди, - говорит Адам медсестре. - Пожалуйста.
Та с радостью выполняет.
Мы застываем в этом молчаливом, совершенно жутком треугольнике. Святоша продолжает сжимать пистолет, направленный на Адама, тот, видимо, взглядом пытается уложить друга на лопатки.
Я ощущаю себя мертвой, вместе со всеми своими бабочками в животе. Свободной, наверное. Способной двигаться и разговаривать, дышать. И слышать что-то помимо рева толпы.
- Все хорошо, Адам. Я хотела поддержать тебя. Все нормально. Не злись, пожалуйста.
- Она хотела поддержать тебя, - запросто говорит Савелий. - Рада, поддержи его. Я пока пойду получу свои деньги.
А дальше происходит все и сразу. Дверь позади хлопает.
