Адаму предложили новую сделку. Теперь через него проходит здоровенный денежный трафик из госбюджета в карманы администрации. Исса следит за тем, чтобы Адама после всех махинаций не посадили. За этим он в общем-то и приехал, чтобы обсудить условия очередного договора.
По пути ему позвонил владелец торгового центра, в котором Радка устроила представление. Алтаю напрямую звонить побаиваются.
Закончив обсуждать дела, Алтай произносит:
- Дай номер этого чувака, чей торговый центр. Надо будет решить вопрос.
- Будешь возмещать ущерб?
- Возмещать? - переспрашивает Адам. Затягивается: - Вообще-то я рассчитываю получить извинения. Они ее не хотели, блядь, обслуживать. Еще раз такое повторится, закроем эту организацию.
Исса качает головой. Тормоза придумали трусы, и Адам видимо решил дальше без них по жизни двигать.
- Ты понимаешь, как это со стороны выглядит?
- Как? - поворачивается Адам. В упор смотрит.
- Как будто местные князья в край охуели. Народ напрягается.
- На месте торгового центра построим детский центр какой-нибудь, - посмеивается Адам. - Народ оценит. Хотя бы раз какая-то проблема с народом у нас была?
- Пиздец, Алтай. - Исса тушит окурок. - Когда всех победишь, что делать будешь?
Дверь позади хлопает. Радка в белом теплом костюме приветливо улыбается, словно они только что не ругались насмерть.
- Что вы замолчали? Секретничаете?
Алтай тянет к ней руку, чтобы обнять, она быстро целует его в щеку, но после этого сразу выкручивается.
- Я прогуляюсь до моря. Исса, заходи, я приготовила бутерброды и салат. Все на столе.
- Малыш, - окликает Адам.
- А? - она оборачивается.
- Не злись на меня. Ну?
- Я тебя тоже люблю, - улыбается она и несется к морю.
- У нее сложный период, - говорит быстро Алтай. - Ей нужно время.
- Время на что? Понять, что нельзя ни с того ни с сего портить чужое имущество? Тебе запись с камеры скинуть?
- Отвали от нее, - перебивает Алтай. - Просто. Отвали от нее сейчас.
- Слушай, решать, конечно, тебе, но в нашу сторону идет ураган. Ты не хочешь ее отправить в большой город? Месяца на два. Может к психологу походит или еще что-то такое. Или вдвоем езжайте, еще лучше.
- Я не могу, у меня бои же.
- Сколько осталось?
- Четыре.
- Продлевать участие на следующий сезон будешь?
- Блядь, конечно, нет, - отсекает. - Святоша, я дни считаю, когда это дерьмо закончится.
Исса не верит ни единому слову. Адам втянулся.
Рада ходит на каждый бой. Больше не прячется под капюшоном, стоит в первом рядом, смотрит своими пустыми глазами, как он людей на ринг укладывает. Став частью черепах, Адам получил неприкосновенность. Влиятельные люди объяснили Катерине, что идею испортить жизнь Раде стоит оставить в прошлом. Объяснили так, чтобы она поняла. Рада получила полную свободу действий. И вообще полную свободу.
Она могла бы уехать после перого же боя Адама, вернуться в столицу, восстановиться в университете, но она осталась. Живет в «Заливе свободы», хотя зимой здесь тоскливо и адски холодно. Поддерживает Алтая во всем, периодически теряя берега сама.
- Съезди сам куда-нибудь на пару месяцев. В Азию, например, - советует Адам. - Там сейчас тепло. Не грузись, прорвемся. Я закончу с боями, проведу эту чертову сделку для администрации, после чего все вернется на круги своя. Прошлый год был нервным, к середине этого станет спокойнее.
- Я-то съезжу, а ты подумай над тем, к чему все идет.
- Мы не в гостях у сказки.
Они как раз допивают кофе, когда Рада возвращается. Опухшее лицо, глаза красные. Очевидно, зареванная. Она продолжает лучезарно улыбаться, как ни в чем не бывало, но тактичный Савелий остро ощущает себя лишним.
Спрашивает у Рады, придет ли она в церковь в это воскресенье, после чего уезжает к себе.
Адам
Кира носится по пляжу, получая искренне собачье удовольствие от сопротивления порывам ветра.
Холодно.
Адски холодно, в феврале будет еще хуже. Зима на его море обычно не снежная и не морозная, но зато она мастерски продирает до костей ледяной сыростью. Зима как зима. Лютая, злая, такой ей и положено быть.
Адам смотрит на серую водную гладь, машинально потирает поврежденную кожу на лице. Знакомая бугристость, пожизненное клеймо да еще и на таком видном месте. Кто-то действительно думает, что ему нравится таким быть. Нравится, когда окружающие брезгливо отворачиваются. Всегда, блядь, мечтал.
Уродство. Когда у тебя ничего нет кроме внешности и физики, отличный от судьбы нокдаун.
Алтай никогда в общем-то не парил в облаках. Голод, зависть и гордость здоровски прибивают к земле. Потом стало похрену — улица перед ним, ринг или здание суда. Все едино, лишь методы разные. В конце концов, ты или тебя.
Еще он всегда много работал. Лайфхак - если измотаешь себя настолько, что веки сами собой смыкаются, то мозг априори не способен на самокритику. Мало кто из его окружения любит оставаться один на один с самим собой, у каждого свои методы уходить от вечерней атаки совести. Наверное, нечестно использовать Святошу как индикатор адекватности, но Адам использовал.
