Мальчик поднял изрезанный рунами родовой меч выше. Белые волосы отливали золотым даже во тьме. Совсем плохо. В этом Доме там мало их осталось, а это еще и архат. Представитель некогда правящих Золотых послал в него голубой разряд. Довольно слабый.
Азазель вздохнул. Не исключено, что это крестник Азраэля. Тот столько сил приложил к возрождению этого клана, видя в их сумасбродстве надежду для всей расы. Он шутя отбил волну и сжал мальчишку за горло. Тот распахнул огромные синие глаза, но меч не выпустил. Принцепс приблизился.
— Да, архат. Высшим не нужны мечи, чтобы убивать. Силовая волна уничтожает вас задолго до моего приближения. И ты мог бы так же, если бы с тобой не случилось вот это.
Юноша молча смотрел на него. Без ненависти, но с ожесточением. Он не верил в снисхождение. Умереть достойно — это долг любого пресветлого, даже если кровь в тебе почернела.
— Имя. Когда и как с тобой это случилось?
Азазель немного ослабил хватку силовой петли. Он по-прежнему не собирался оставлять парня в живых. Но прежде, чем лишить жизни знатного сородича, стоило хотя бы собрать его данные. Пресветлых не так много — и с каждым днем все меньше.
— Дарьял, — неожиданно звонко отозвался тот. — Меня заразила моя невеста две весны тому назад. Она погибла почти сразу. Синий Дом, слишком яркая кровь.
Невероятно. И Золотой до сих пор не в плохом состоянии. Соображает, разговаривает на древнем наречии. Проклиная себя за неожиданную слабость, не допустимую перед встречей с Левиафаном, принцепс изменил силовую волну на ледяную и втолкнул Дарьяла носом в портал.
Этим направлением он сам почти не пользовался. Портал применялся в спасательных рейдах и вел в центральный госпиталь. Азазель не очень жаловал спасателей, считая, что бессмысленно сохранять жизнь тому, кто не сможет дать потомство и остаток дней проведет, как узник, под колпаком.
Тем не менее, чистый холод остановил в зараженном процессы распада. На той стороне его примут заботливые руки. Золотой калека отправится в колонию таких же увечных. А он, запечатав чуму (иначе столь дальний переход мальчишка не пережил бы) ледяной магией, потерял десять, а то и пятнадцать процентов от полной искры. Как не кстати.
Хорошо хоть желающих умереть от руки легендарного Эльдаир Агьяра больше не осталось. Впереди маячила трещина. Издали она напоминала заплатку, которая чуть-чуть не совпала расцветкой с основной тканью. Болталась прямо в воздухе. Раньше Азазель ринулся бы к ней и тут же вскрыл в надежде выйти в Загранье как можно ближе к Левиафану, но сейчас он не собирался так рисковать. Это могла быть ловушка, а дома его ждала Фелиция.
И даже если не ждала — другой защиты в Чертогах, кроме него, у нее не было. Несмотря на то, что в нем говорила обида и другие иррациональные чувства (он засомневался, так ли несокрушим защитный полог над виллой, если Левиафан запросит помощи, допустим, у демонов Бездны), больше всего он желал внушить ей уверенность и спокойствие. Как у него. И хотя бы толику своего желания.
В голове не укладывалось, что человеческая женщина отказалась ему покориться и дала согласие лишь на временный брак. И даже Древо, которое могло убедить кого угодно и в чем угодно, пошло у нее на поводу.
Азазель достал арбалет и прицелился в центр кое-как прикрытого разлома. Левиафан оценит ледяную магию, которая теперь противна его сущности, — если он поблизости, то тяжелый газ вокруг загустеет и превратится в чистый яд.
Бывший брат и в самом деле ждал его. Сначала из отверстия повалил пар, что могло, например, указывать на то, что он задел Левиафана или что в этом пространственном рукаве собралась группа перевертышей. Тем не менее, Азазель остался на стоять на месте. Он ждал.
И его терпение было вознаграждено. Нелепо прицепленная заплатка мигнула раз, потом другой, затем и вовсе исчезла. По воздуху разошлась рябь. На самом деле только что случился пространственный взрыв. На столь низкой частоте, что даже ухо перворожденного с трудом уловило колебания.
Теперь он видел трещину такой, какая она есть. Это оказалась сетка, сморщенная гармошкой. В некоторых местах борозды имели разрывы. Он про себя возблагодарил Древо и всего ростки. Пойди он на таран, то ему пришлось бы туго.
Множество выходов означало и множество внутренних каналов. Попав внутрь, он бы потратил часть энергии для того, чтобы сконцентрироваться среди чуждых измерений, каждое из которых тянуло бы его на себя. С учетом, что он проявил снисхождение к Дарьялу и заплатил еще и за это, дорогой небратец, возможно, получил бы преимущество.
Левиафан утратил былое могущество, однако стал хитрее и приобрел новые знания. Азазель не тратил время на досаду, и по очереди расстреливал бреши… Так, небольшой, сконцентрированный заряд в каждую. Трещины вспыхивали, каналы схлопывались. После пятого по счету удара Левиафан явил себя на свет.