Он почернел, но сохранил былое величие. Волосы словно присыпало пеплом. Могучие крылья утратили изначальную белизну и приобрели цвет соли с перцем. Под кожей проступали черные вены. И в этом тоже не было ничего необычного. Не только демоны, но и пресветлые в моменты ярости страдали от перегревания крови.
Когда-то Левиафан возглавлял Серебряный дом. И его расшитая серебряными нитями туника соответствовала давно утерянному статусу. Единственное, что сейчас отличало перворожденного от какого-нибудь смеска — это глаза. Азазель с отвращением, но не отводя взгляд, смотрел в две пробоины, откуда его разглядывало нечто Иное, сохранившее при этом разум.
У пресветлых глаза могут быть любого цвета, но обязательно — холодного оттенка. У демонов — наоборот, вокруг зрачка (или вместо него также) плавился металл. Очи Левиафана навевали сравнение разве что с гнилой плотью, изъеденной червями. Перевертыш прекрасно знал, какое впечатление производил на Азазеля.
— Возлюбленный брат мой, — усмехнулся темнокровный. — Как ты категоричен, как предсказуем. Тут же помчался травить, едва заподозрив, что я рядом.
— Ты тоже верен себе. Все воображаешь, что я юн и пылок. А ведь моя кровь остывает перед новым витком. Единственное, что удерживает меня от того, чтобы улечься у родных корней и заснуть, — твое смрадное дыхание. И я намерен это исправить.
— Это своего рода комплимент. Жаль, что ты нашел себе экзотическую игрушку, которая будет волновать тебя вместо меня. Это не дело, Азазель. Я рассчитывал, что все твои чувства принадлежат мне. Я намерен один царить в твоем сердце, не деля его ни с кем. В конце концов я твой единственный выживший близкий родственник.
Азазель ухмыльнулся. Угрожать Левиафану бесполезно. Эту стадию они давно миновали, и сейчас игра шла на поражение.
— Можешь передать сыночку, что его надеждам на то, что я прикончу тебя, а после обновления застыну на веки вечные, не суждено сбыться. Я решил отказаться от этой части семейной традиции. Зачем нужно бессмертие, если оно угрожает обратить меня в валун? Заведу семью, буду выращивать сады. Но перед этим достану тебя, а потом доберусь до него.
— У тебя навязчивая идея, что Сатаниил мой. Оба мира признали его отпрыском Азраэля. Того самого, на которого ты молился еще при его жизни. Наш четвертый брат, напомню, утопился в живом огне: он обескровил демиургов и тем самым отдал своему наследнику трон Бездны.
Азазель не собирался продолжать спор, который расколол Чертоги на две части — стоило или не стоило Азраэлю лезть в Горнила. В результате прямая угроза для Рассветных земель, демиурги, была устранена. К власти пришел падший ангел, Сатаниил, его собственный племянник — возникли десятки новых угроз. Однако с ними удавалось справляться
Принцепс внимательно наблюдал. Не возникало сомнений, что Левиафан отправил наверх лишь тень. Точную копию, которая отличалась от оригинала лишь по косвенным признакам. Например, у него не возникало ледяного покалывания в кончиках пальцах в ответ на исходящую от перевертыша угрозу. Впрочем, преследовать братца внизу бессмысленно.
Азазель развернулся уходить, выяснив все, что собирался. Его магия, поплутав по туннелям, вернется к нему со слепком ауры Левиафана. Это поможет отыскать его логово.
— Напрасно ты думаешь, что выиграл, женившись на этой девочке. Она закопает тебя в могилу. Любой чих в ее сторону… Мы придем за ней и одним разглядыванием, как сегодня, не ограничимся. Любовь, Азазель, страшная штука. Ты будешь похож на сломанную куклу, когда увидишь, что с ней стало. Специально для тебя я прикажу сохранить в ней жизнь. Ледяной герцог Чертогов сойдет с ума, — Левиафан захихикал.
Последние пару тысяч лет он без труда воспроизводил смех сумасшедшего, что наводило на мысли. Но сейчас Азазель вовсе не ощущал привычной уверенности.
— Не знаю, что пообещал тебе сынок, но сорвать операцию у вас не выйдет. Демоны будут отброшены с земель, претендовать на которые больше не в их власти. Мы отодвинем границу на безопасное расстояние. С вами же покончим еще быстрее.
Левиафан все никак не мог справиться с удушающим смехом.
— Торопись, малыш Эльдаир. Крепко держи свою девочку. Глаза закроешь, оглянешься, а она уже кормит собой мой армию. Не только сладкими и терпкими эмоциями, но и белым нежным телом. Ты же уже подготовил ее для себя?
Кулаки полыхнули почти без участия разума. Азазель развеял тень, хотя в трезвом состоянии ни за что бы не стал тратить на это энергию.
Он убеждал себя, что с Фелицией все в порядке, но страх омерзительными щупальцами пополз по спине, метил прямо в голову. Вот, значит, он какой. Контроль над телом, тем не менее, сохранялся — это не паника, не ужас. Принцепс устало провел ладонью по лбу. Она покрылась липким потом.
Он больше не экономил силы и создал портал, чтобы сразу оказаться на вилле. Необходимо ощутить тепло жены. Он мысленно потянулся к брачным оковам, которые сковал сегодня. Но пояса на девушке не было. Тогда он двинулся на ее источник, теперь уже находясь на полпути к панике. Его он отличал безошибочно среди миллионов других.