Однако в ту ночь казалось, что бульварная книжонка лишилась былой магической силы. Корделия уже почти закончила зелье. Выпив его, она распахнёт дверь в загробный мир. Ей не нужно будет использовать Десценсум. Вместо того, чтобы проецировать свои душу и разум в преисподнюю, она отправится туда на своих двоих. То была древняя забытая магия, позволяющая посещать загробную жизнь и личный ад других людей. Что идеально подходило для обнаружения Мисти. Мир духов словно знал как близко Корделия уже была к своей цели. В воздухе вокруг неё теперь водили хороводы всевозможные невидимые твари: духи, блуждающие огни, бесенята. Она слышала, как они переговоривались друг с другом на древнем языке. Они были готовы распахнуть дверь для Верховной. Тысячи лет прошли с тех пор, как они пропускали кого-то внутрь в последний раз.
Но не будет ей никакой распахнутой двери и прогулок по загробному миру, если Корделия сперва не вернёт Мисти её тело. Строго говоря, Мисти не умирала. Сначала душа её застряла в аду, а потом она просто перестала существовать в мире живых. То была не смерть в классическом её понимании, но результат был тот же. Однако у Корделии и на этот счёт имелся план, который она собиралась претворить в жизнь в пятницу. Она неделями готовилась и теперь была слишком взволнована из-за возможного исхода всего мероприятия. Закрыв книгу, Корделия отложила её обратно на тумбочку и загрустила. Грусть волнами то накатывала на неё, то отступала. В первые несколько недель, когда Корделия только приняла на себя роль Верховной, втайне от всех она была глубоко несчастна. Её пугала мысль, что она может зациклиться на Мисти, как это случилось с ней в прошлом с идеей завести ребёнка с Хэнком. И поэтому Корделия тщательно отслеживала происходящее и собственную реакцию на события вокруг. Днём она натягивала на лицо яркую улыбку и трудилась, не покладая рук. Как Верховной, ей нужно было много чего сделать и она действительно занималась этим ворохом дел, но, возвращаясь по вечерам в свою спальню, она по несколько часов кряду всё прокручивала в голове воспоминания об испытании на Десценсум и представляла, как всё могло закончиться иначе.
Она слишком долго выжидала, чтобы использовать обратное заклинание. В итоге она не успела его закончить. Ей так хотелось, чтобы Мисти оказалась Верховной. Корделия до последнего верила, что Мисти вернётся своими силами, и сможет продолжить гонку за титул. Поэтому Корделия столько ждала. Ждала, обхватив руками тело Мисти, сидя на ковре. До последнего момента в этом теле ощущалась жизнь. Казалось, Мисти просто крепко спит. До последнего момента её кожа оставалась тёплой и Корделия чувствовала мерное биение сердца. Она была тогда незрячей, но точно знала, что до последней секунды Мисти оставалась жива. А потом она обратилась в ничто, в пыль, проходящую сквозь пальцы.
Миртл сказала тогда, что ничего сделать нельзя, что Мисти должна сама вернуться в мир живых, но это было не так. Существовало обратное заклинание. Его редко использовали. Оно имело жуткий побочный эффект и было крайне болезненным. Когда кто-нибудь из ведьм застревал в потустороннем мире, это заклинание порой применяли, чтобы силой вернуть душу в тело. И тогда, застрявшая в аду ведьма, предположительно испытывала неописуемую боль от того, что душу её разрывало на части. Представить эту боль могли только те, кто через это проходил. Порой ведьмы, которых возвращали таким образом, менялись безвозвратно. Они так и не могли обрести полноценного ощущения реальности. Возможно, потому что отчасти их души оставались в загробном мире. Так как застревание во время Десценсума было вызвано тем, что ведьма забывала, что мир вокруг неё — нереальный, после чего он становился для неё реальным уже навсегда.
Корделия спозла по спинке кровати, принимая положение лёжа и прикрыла глаза руками. Это она во всём была виновата. Это она страстно желала, чтобы Мисти оказалась Верховной. Она считала, что Мисти заслужила этот титул. Мисти заслужила гораздо больше, чем в итоге получила и уж точно она не заслуживала какого-либо рода вечных пыток.
— Ну почему ты не могла провалить испытание на телекинез? — Зло прошептала Корделия, — отсиделась бы спокойно на диване, хрустя какими-нибудь морковными палочками, пока остальные продолжали бы соревнование и пока до меня бы, наконец, не дошло, что я и есть Верховная.
Корделия, конечно, нисколько не злилась на Мисти, и тон её голоса совершенно переменился, когда она произнесла следующие слова:
— Ты ведь даже не знала, что обладаешь даром телекинеза. Ты его за всю свою жизнь ни разу не применяла… А потом я вдохновила тебя. Господи. Ты даже не хотела быть Верховной. А меня тогда прекрасным лидером назвала. Ты разглядела это во мне до того, как я сама осознала свою природу. А что сделала я? Подтолкнула тебя к попытке стать тем, кем ты никогда не была. И никому не было дела, когда тебя не стало…
