Что-то вдалеке заставило меня замереть. Кто-то шёл сюда, а я совсем не хотела ни с кем встречаться именно сейчас. Шаги приближались, а вместе с ними до меня стали доноситься обрывки разговора. Голос, что я слышала, моя память при всём желании не смогла бы забыть. Господин Ринальди собственной персоной сейчас пожалует сюда! Моё сердце пропустило удар и на миг остановилось, а потом понеслось с такой бешеной скоростью, что даже в висках чувствовались его удары.
Единственным местом, где я могла укрыться, была та самая ваза, которую я хотела использовать как зеркало пару секунд назад. Мигом, сообразив, как спрятаться, я забежала за широкие стенки и нырнула в пространство между вазой и стеной. Оставалось лишь подтащить пальму, чтобы окончательно скрыть меня от посторонних глаз. Провернуть это оказалось несколько сложнее, ведь цветок весил целую тонну…
Я замерла и старалась не шевелиться. Даже дышать боялась, чтобы ни в коем случае не выдать себя.
Господин Ринальди был не один. По шагам я могла предположить, что его сопровождает ещё кто-то. Стук каблуков позволял предположить, что это, скорее всего, женщина.
— Господин, всё готово, как Вы и просили. Все Ваши пожелания учтены и максимально выполнены, — сообщил женский голос.
Я вжалась в стену ещё сильнее, стараясь врасти в поверхность и раствориться в пространстве. От осознание того, что Мадам тоже идёт сюда, волосы на голове встали дыбом.
— Прекрасно. Надеюсь, моя личная просьба тоже исполнена? — грудной голос Ринальди эхом разносился по коридору, вызывая мурашки по телу.
— Господин, я… я… — замялась Мадам.
Я напряглась и прислушалась. Женщина явно замешкалась и не знала, что ответить. Мне стало до жути интересно, о чем они говорят. О каких личных просьбах шла речь?
— Вы… что? — уточнил господин явно недовольным голосом.
Даже не видя происходящего, я точно понимала и ощущала кожей то, насколько Ринальди превосходит Мадам по уровню власти в этом доме. Его авторитет был непоколебим. Никто не имел права перечить хозяину дома. Мадам же была царицей только для нас и прислуги, а для остальных она являлась не более, чем обслуживающим персоналом.
— Я сделала всё, что могла господин… Но не уверена, что у Вас получится, — дрожащим от волнения голосом ответила Мадам.
— Значит Вы сделали не все, что было возможно, Кэтрин! — Ринальди явно говорил на повышенных тонах.
Кэтрин? Там был ещё кто-то? Но как бы я ни напрягала свой слух и внутреннее чутье, не могла сказать, что неверно определила количество человек в коридоре. Их было только двое, а значит… это настоящее имя Мадам. Господин Ринальди, очевидно, предпочитает называть её именно так.
Его гнев сочился в каждом слове и, вероятно, во взгляде. Он мог уничтожить кого угодно в этом доме одним щелчком пальцев. Такая власть, сосредоточенная в одном человеке, пугала меня.
— Вы же знаете, насколько сложно управлять этой девчонкой! Она взбалмошная, наглая и самоуверенная! — продолжила оправдания Мадам.
— Меня это мало интересует, Кэтрин! Сегодня она должна стать моей по собственной воле! Я не могу больше ждать! — прокричал мужчина.
Он говорил слова так, что даже я ещё сильнее сжалась и зажмурилась. Это был первый раз, когда мне стало жаль женщину в чёрном.
— Господин! Ваша избранница на этот раз совершенно другая. В ней нет покорности… Как бы я ни старалась, как бы ни мучила её, она не сдается, а продолжает бороться за себя. Простите, но я не уверена, что она сможет Вас полюбить или хотя бы принять тот образ жизни, что Вы ведёте, — продолжила диалог Мадам.
Вместо ответа Ринальди я услышала глухой удар, похожий на звук, который издаёт человеческое тело при падении на поверхность. Мне не было видно что конкретно произошло к сожалению или счастью.
— Я позволил тебе остаться в этом доме с одной единственной целью! Ты должна была следить за тем чтобы она никуда не пропала за эти годы и с ней ничего не случилось до момента попадания сюда. Эта девушка будет моей по собственной воле или нет! Ясно? — прошипел Ринальди яростным тоном.
— Да господин, — пропищала Мадам неестественным голосом.
Она говорила так, словно её шея была сдавлена чём-то. Я не хо ела думать об этом, но могла предположить, что Ринальди сжимает её горло.
— Вот и славно! А теперь иди и занимайся тем, что должна! — рявкнул мужчина и отправился в сторону зала, о чем свидетельствовал звук его удаляющихся шагов.
Мадам осталась на месте. Она некоторое время вела себя очень тихо. Но вдруг неожиданно для меня звук бьющегося стекла и её истошный крик разлетелся по помещению. Я закрыла уши, ведь такое не каждому захочется слушать. Мадам кричала не от боли, она лишь хотела выплеснуть то напряжение, что скопилось у неё внутри за время разговора с Ринальди. А нечто стеклянное просто попалось под руку.
Спустя минуту Мадам также ушла. Я выждала некоторое время, чтобы убедиться в том, что рядом действительно никого не. После я вышла из своего импровизированного укрытия и направилась в сторону бала, что всё же собиралась посетить….
