— Прости, — опускается и, выйдя из меня, обхватывает член ладонью, скользит головкой между половых губ, натирая клитор. Чувствительность после оргазма спала, и это доставляет мне новую порцию удовольствия. Пальцы впиваются в упругие мышцы на его руках, на коже остаются следы от ногтей.
Плавно покачивая бедрами, продолжает исследовать моё тело, оставляет горячие следы на каждом доступном участке, с жадностью целует губы, словно больше никогда не притронется к ним. Внезапно осознаю, что, занимаясь любовью со мной в последнее время, он, почти каждый раз выкладывается на полную. Не просто имеет меня, уделяя внимание исключительно тому, что у него между ног, а ненасытно ласкает моё тело, растягивая удовольствие как единственный глоток воды в жаркий день, словно я испарюсь, точно последняя капля влаги под палящим солнцем.
Снова забывает о презервативе, но, прежде чем излиться, успевает вынуть из меня свой пульсирующий агрегат. Заботливо вытирает следы любви салфеткой и падает рядом, удовлетворённо прикрывает глаза.
И я вдруг решаю, что сейчас, пока он расслаблен и, возможно, более податлив, чем обычно, самое время, чтобы начать разговор.
— Мы тут кое-что узнали у Киры, — говорю я, и Стрела, резко распахнув глаза, вскидывает брови. Замечаю смятение во взгляде, но не придаю этому особого значения.
— Что?
— Дина тогда была в отключке, а за руль села Оксана. Она заставляла Киру молчать, — набрав в лёгкие побольше воздуха, выдаю все слова за один выдох. Вадим реагирует не так, как я ожидала. Совсем не так.
— Я знаю, малыш. Знаю.
— Откуда? — я напрягаюсь. Это его "знаю" прозвучало так, будто он знает совсем не то, что я пытаюсь вкрутить ему в уши.
— Оттуда. Я тоже говорил с Кирой на днях. Она во всём призналась, даже раскаялась. Было убедительно, — опустив уголки губ, отвечает Стрела. В его голосе нет ни капли злобы, только насмешка над наивной девчонкой, которая решила, что так просто сможет обвести его вокруг пальца.
"И как можно было так облажаться? Ох, Кира. Попадись ты мне на глаза..."
Теперь я понимаю, почему она так вела себя. Подавленная после смерти Оксаны, вдруг стала выглядеть еще хуже. Что же он такого сказал ей? Как принял эту новость?
— Она молчит просто... — оправдываться нет никакого смысла. Надеюсь, он поймет, зачем я соврала ему. Должен понять.
— И правильно делает, — говорит Стрела. Поворачиваться на бок, лицом ко мне и, слегка царапая кожу на щеке своей двухдневной щетиной, касаясь губами, шепчет: — Я бы очень хотел быть до конца честным с тобой, но не могу. И не хочу, чтобы ты боялась меня как раньше. Поэтому, не дави на Киру, не делай хуже себе и своей сестре. Договорились? Дине, как ты знаешь, нельзя волноваться.
Я даю ему обещание не лезть к подруге, и Вадим остаётся доволен моим ответом. Он снова требует ласки, и я даю ему то, что он хочет, незаметно смахивая слёзы. Это конец. Я зашла в тупик.
После жаркого утра в постели Вадима я принимаю решение следовать его указаниям и ничего не спрашивать у Киры, но и бдительность не теряю — я наблюдаю за ней, когда она появляется в поле моего зрения. Сначала ничего не происходит, как была вся поникшая, так и осталась. Однако буквально на следующий день она оживает. Не настолько, чтобы улыбаться и радоваться жизни, но, хотя бы больше не ходит как придавленная мешком с камнями, идёт на контакт. Только по-прежнему хочет делиться с нами причиной упаднических настроений, пока в это не вмешивается Дина...
— Ну ты ему рассказала или нет? — вопрос адресован мне. Кира, которая всё слышала, поднимает голову и наши взгляды встречаются. Мой — сосредоточенный, её — встревоженный. Пару дней я врала сестре о том, что никак не получается поговорить с Вадимом, но теперь боюсь, что она пойдёт к нему сама. Поэтому, я киваю.
— Рассказала.
— И как он отреагировал? Что сказал?
— Да ничего, — пожимаю плечами. Врать, так до последнего. — Он догадывался об этом.
— И что дальше? Ему всё равно что-ли? — Дину явно не устраивает мой ответ. Он и меня не устроил бы, но правда куда хуже, а совсем погрязнуть во вранье и обнадёживать сестру я просто не имею права.
— Я не знаю, Дин, чего ты хочешь от меня? Он не говорит ничего толком.
— Ну ладно, сейчас мы спросим, — вдруг совершенно неожиданно сестра подскакивает со своей койки и уверенно направляется к двери. Кира бледнеет. Думала, она будет до последнего молча сидеть в своём углу, однако в этот раз она меня удивляет.
— Подожди, — она преграждает Дине путь, заняв пространство между ней и металлической дверью. — Не надо, он, наверное, просто не поверил, а если и поверил, что теперь? Думаешь, он взял бы и отпустил нас сразу же? Что ты хочешь спросить у него?
— Ты, что, проговорилась? — проницательности сестры можно только позавидовать. Кира начинает заикаться.
— Ну блин, точно проговорилась, — тяжело вздыхает Дина. — Ну, какого хрена, Кир! Договорились же! То есть, когда Оксана тебе на уши присела, ты и рада стараться, молчала в тряпочку, а только мы попросили, побежала докладывать? Ну, кто ты после этого, а?