– Успею ещё, – благодушно отозвался я.
– «Успею»! И улыбка у тебя какая-то появилась… Знаешь, кем ты становишься?
– Кем?
– Едоком!
– Но-но, не очень… Я отпускник, только и всего. Имеет право человек на отпуск?
Андра подумала и сказала:
– Имеет.
А спустя день или два меня вызвал по видеофону Борг.
– Здравствуй, пилот, – сказал он, вглядываясь в меня с усмешкой. – Случайно узнал, что ты на земном шаре. Что поделываешь?
– Да, в общем-то, ничего… Я в отпуску.
– Поздравляю, – сказал Борг.
Я поблагодарил, не совсем ясно представляя, с чем именно он меня поздравил. Наверное, всё-таки не с отпуском.
– Если выберешь время, пилот, приезжай. У нас тут весёлая компания. Ладно, выключаюсь.
Я выбрал не лучшее время для визита – утренние часы. Но я не собирался мешать Боргу и его конструкторам работать – просто мне хотелось посмотреть, как проектируют космические корабли.
Корпус, в котором разместилось конструкторское бюро Борга, стоял в излучине тихой речушки. Я вошёл в просторный круглый холл. Все двери – а их тут было множество – стояли настежь, так как предполагается, что в рабочие часы не бывает праздношатающихся.
Я заглянул в одну из них – и замер. Спиной ко мне сидел человек, над креслом возвышались квадратные плечи и затылок в белокурых завитках – это был несомненно Борг. Мощный череп был обтянут зеленоватым пластиком конструкторского шлема, от которого тянулся к пульту, змеясь по полу, толстый кабель. Руки Борга лежали на подлокотниках кресла, и я подумал, что по сложности это кресло, пожалуй, не уступало пилотскому. Руки, обнажённые по локоть, были грубые, загорелые, в белых волосках – очень крепкие, уверенные руки. Пальцы то и дело пробегали по кнопкам на консолях подлокотников.
А перед Боргом был развернут во всю стену конструкторский экран. По нему проносились разноцветные линии, они переплетались, выстраивались в группы, исчезали. Вот возникла сложная фигура, сквозь которую проходила жирным красным пунктиром какая-то магистраль. Борг задержал фигуру на экране, всмотрелся… вслед за тем из кресла раздалось глухое рычание – и экран опустел, все исчезло. И снова побежали линии, причудливо группируясь.
Я смотрел во все глаза. Первый раз я видел главного конструктора за работой, и это зрелище захватило меня своей необыкновенной красотой и напряжённостью. Датчики, вмонтированные в шлем, несли мысль конструктора к одной из сложнейших машин мира – преобразователю конструкторского пульта, который мгновенно воспроизводил импульсы на экране – в размерах, углах, направлениях. Но каким же могучим даром концентрированного, точного мышления и вольного воображения нужно обладать, чтобы вот так часами сидеть перед экраном…
– Какого дьявола! – прорычал вдруг Борг.
Я вздрогнул от неожиданности и сделал было шаг в сторону, чтобы бесшумно уйти, но тут он повернулся вместе с креслом. Брови у него были грозно нахмурены, и вообще я как-то не сразу узнал Борга.
– А, это ты, – сказал он. – Я не переношу, когда стоят за спиной.
– Извини, старший. Я не знал…
– В двенадцать. – Борг повернулся к экрану, разом забыв обо мне.
Я поспешил прочь. Лучше всего было пойти на речку, растянуться на траве среди благостной зелёной тишины, закрыть глаза и слушать, как чирикает какая-нибудь легкомысленная пичуга. В конце концов, я отпускник и имею право лежать на траве сколько пожелаю.
Сам не понимаю, почему я не ушёл. Из двери в глубине холла доносились неясные голоса, и я на цыпочках направился туда. В просторной комнате работали двое конструкторов и конструкторша с розовощёким строгим лицом. Одного я знал – длинноносого Гинчева, специалиста по корабельным системам живучести: однажды на «Элефантине», во время ремонта, я спорил с ним по поводу перестройки дистрибутора. Остальных видел первый раз. Гинчев и розовощёкая просматривали на проекционном экране плёнки с чертежами узлов и тихо переговаривались, тыча в экран указками. Третий конструктор щёлкал клавишами вычислителя.
– Плохо увязывается с компоновочным вариантом, – слышал я напористый голос Гинчева. – Здесь будет выступать на четыреста миллиметров и упрётся в шахту утилизатора.
Розовощёкая тихо возразила, и Гинчев нетерпеливо сказал, что надо показать главному.
– Нет, – сказала конструкторша. – Дадим ещё раз переделать электронному деталировщику.
Зелёная травка в союзе с голубым небом дожидалась меня там, снаружи, пичуга старательно выщёлкивала нечто отпускное, но я потащился к следующей двери. Над ней нависало белое полукружие лестницы, ведущей на второй этаж. В этой комнате было полутемно, медленно крутилось что-то серебристо-чешуйчатое, то одна, то другая чешуйки ярко высверкивали. Передвигались расплывчатые тени. Вдруг зажужжало, отчётливый и бесстрастный голос произнёс:
– Ирг-восемьдесят мезо один. – И после короткой паузы: – Круг минус секунда.
