А вот Благое, село с “религией головного мозга”, все обходили стороной. В плане разговоров, как ни удивительно — тоже. Про Кащея — лютого, бессмертного и симпатичного тентаклевого монстра, отгрохавшего себе башню в мёртвом городе и без продыху трахающего там многотысячный гарем, невзирая на пол, возраст и вид трахаемых — каждый первый врал! А про Благое — “нехорошее место, лучше не приближаться”.
Притом никаких “крестильных походов”, насколько я понял, из Благого не было. И вообще, никто оттуда не выходил. Ни местные, ни гости. Гостили с концами, мдя.
Прям какое-то “Благое с призраками”. Съездить всё-таки, или — а ну это “нехорошее место” нахрен? Вот не знаю, вроде и по деревенькам помотаться можно: проблем с нечистиками у небольших поселений масса, да и с фауной небывальской.
А мне, на минуточку, как выяснилось, деньги, точнее ценности — не помешают. Я к ведьмам наведался, в плане “колдунству учиться”. Не отказали, но… нужны деньги. Не сказать, что непомерные, но и немалые. Что, в общем-то, логично: труд должен быть оплачен. И натурой, хех, с меня никто ничего не требовал. Только деньгами или ресурсами.
Вот на последние я и точил трос — всякая полунебывалая живность и прочее. Как я понимаю, ковен ведьмов проводил исследования, не как меллорнские, но близко. И нуждался в материалах. И, вроде бы, ведьмы сами себя обеспечивали, но не бескровно, прямо скажем.
В общем, выходила дилемма: метнуться в “нехорошее место”, на которое все кривятся, плюются и вообще ни хера не знают. Ради удовлетворения любопытства.
Или заняться делом, людям на благо, себе на пользу. И любопытство тоже удовлетворить, кстати.
— Леший! — заорал я, благо до шоссе ещё не добрался.
— Чего хотел, Бессмертный?
— Поздороваться. Здравствуй, Леший, — поприветствовал я пухлого знакомца, в этот раз — росточком в полметра.
— Здравствуй, Кощей, — требовательно смотрел на меня пухлик.
— И пару вопросов задать.
— Ну, задавай. Только не тяни, занят я, — надулся лешак.
— Первое: поселение Благое — знаешь такое? Вроде твои владения…
— Не мои. Гиблое место, Кащей. Нет мне туда хода, — рублено отрезал, сморщившись, Лешак. — Смерть там…
— А я — Бессмертный, — ехидно отметил я. — Не знаешь, ну и ладно. И второй вопрос — тебе яйца куриные нравятся?
— Ага, — расплылся в довольной улыбке Лешак. — Но мне люди много приносят, хватает. А вот если платок…
— Обойдёсси, — возмутился я. — Ты мне ответил, что тебе нравится! И мне тебе за это дар нести?!
— Э-э-э… — задумался лешак. — Как-то неправильно выходит, Кащей. А может, надо ещё что?
— Да вроде и нет. Но яиц подкину, голодающий. Если не забуду, — решил я поддерживать сносные отношения.
— Ну, хоть так, — с видом королевской особы, принимающей подношение, выдал леший.
И свалил. А вообще — он мне скорее ответил, что мне своему коллеге, которому я был в некоторой степени благодарен и даже чувствовал некоторую вину, подкинуть. Так что и этому десяток яиц подкину — в Зеленюках они гроши стоили, коробками продавались. Уж не знаю, то ли кур дохрена выжило, то ли изменение их затронуло, но было так.
Так и добрался до шоссе. Остановился, задумался. Припомнил, что я всё-таки Кащей, а не Добрыня Попович и прочие Муромцы. И решительно погнал байк в Благое. Нехорошее место, в котором, согласно Арискиным намёкам, буйствует небывальщина религиозного толка. Или не буйствует. В общем — интересно, посмотреть надо, окончательно решил я.
Несмотря на пафосное заявление Лешему, бессмертием головного мозга я не заразился. Так что после поворота от шоссе на Благое двигал байк медленно, печально и оглядываясь.
Но никаких лоладинов и прочих богатырей с воплями “бица давай, нечисть поганая!” на мою персону из кустов не выскакивали. И вообще — дорога как дорога. Грунтовка, правда, заметно не езженная, но и не слишком заросшая. И довольно тощий лесок по обочинам.
Последнее было уже если не звоночком, то причиной задуматься. Буйство флоры после изменения стало везде нормой — я вот даже не сразу понял, что “не так”.
А Леший, соответственно, заявил: “нет мне туда ходу”. И, по логике, выходит, что буйство растительное вызвано не “глобальной” причиной, вроде изменения топологии какой и прочего. А именно локально, соотвествующими “хозяевами областей”, в виде нечистиков. Или конкретным воздействием разумных, как с рожью вокруг Зелеинюков. И опять, блин, забыл глянуть, что вокруг Арискино растёт, посетовал я. Вот как скрыт какой Берегиня на местные поля наложила.
В принципе — могла. Вот только нахрена? Даже если там луга разливные маковой конопли, что крайне маловероятно — то нафига?
Или я, всё-таки, раздолбай? Обдумал я этот момент и решил, что “всё возможно”. И забил: начиналось “интересное”.
Интересное выглядело как фонящее небывальщиной казнильное устройство. Палки, крест накрест сложенные, для мучительной казни предназначенные.
