— Веруешь ли ты в господа нашего, чадо?! — рявкнуло на мою невинную физиономию, засунутую за дверь церквушки.
Рявкнуло на меня местным жрецом, в чёрном балахоне, почти отсутствующими усами и устрашающих размеров бородой. Макет казнильного устройства на пузе прилагался.
— Нет, — после раздумий ответил я.
— Отчего?! — нахмурился поп, шагая ко мне.
— Трансцендентная сущность ваш бог, — честно ответил я.
А сам прикидывал, как мне уворачиваться. И бить или драпать, если служитель культа меня пожелает кадилом приголубить. Последнего инструмента несения страха в сердца непричастных я не видел. Но в его наличии у служителя не сомневался.
Однако, постоявший полминуты поп губами над бородой пожевал. Повглядывался в меня пристально. На лубки с золотыми окладами на стенах церквушки глаз кинул. Ну и кивнув непонятно чему, выдал:
— От умствования излишнего неверие происходит. Не беда, уверуешь! Приходи на службу вечернюю! — тыкнул он в меня пальцем, хорошо — не дотягивался. — И ступай, чадо. Я с богом общаться буду, — выдал он.
Хм, интересненько, рассуждал я, выпираясь из церквушки. От попа небывальщиной вообще не разит. Да и В церквушке как бы не полегче напор, чем вокруг неё. Интересно, надо бы посмотреть и понять, что творится.
Пока всё выглядит так: есть граждане верующие. Мои отношения к их занятию и его последствиям — мои проблемы. По факту мы имеем небывальщину, структурированную этими верующими, прямо или косвенно — неважно. Она блокирует округу от нечистиков и проявлений небывальщины, кроме себя, само собой.
И в принципе — их дело. Тоже вариант выживать в засилии небывальщины после катастрофы. Но вопрос в том, что пришедшие сюда не возвращались.
И пусть их было всего четыре, из точно описанных, а не “все знают”, которых в Благом сгинуло больше, чем вообще выжило в округе. Но четыре разумных отказались от довольно сытой и интересной жизни, при том что были гарантированно шиложопыми.
Не верю, в общем. Да и не видно их, а значит, их либо прикопали, либо пленили, либо сожрали, хотя в последнее не особо верится.
Ладно, попробую с местным пейзанством пока коммуникации наладить, решил я. И подвалил к пенсионерию со своим “очень интересно”.
Бабки от меня не бегали и не плевались. Правда, злоупотребляли божбой, но и чёрт с ним.
Часа два я превозмогал потоки “у Ваньки, с божьей помощью” и прочей хрени. И в результате имел ответ на свой вопрос. Ни черта не понятный.
— От нелюди поганой нас Господь оберегает, путник. А те, что приходили — к Господу обратились, — озвучила одна бабка. — Посланником его благословлённые, — на последнем бабка и окружение перекрестилась, в семьдесят шестой раз за беседу.
Притом, от меня не шарахались, не дичились и вообще. Общались как с прохожим, которому пенсионерие, надоевшее друг другу хуже горькой редьки, радостно присело на уши.
В общем, если бы не пульсирующая и не дающая забыть о себе головная боль — я бы Благое принял за редкостно обычную, НОРМАЛЬНУЮ деревню, на фоне запределья сказочного остальных.
И, похоже, надо мне на эту “службу” явиться и посмотреть. Совершенно не факт, что я что-то пойму. Но тогда точно свалю, торчать здесь просто некомфортно. А, возможно, пойму что здесь творится. И почему Ариска кривилась, как от зубной боли.
Так что послал я пенсионерие нахрен (со всем уважением, в завуалированной форме, даже не матом!), вернулся к байку, да и стал ждать. Пытаясь что-то почувствовать и понять.
Ни черта у меня, впрочем, не вышло. Что-то пульсирует небывальщиной. Пейзане пейзанствуют в полях, жёпом кверху, со страшной силой. И всё, вот что глазами вижу, то и понимаю. А больше не понимается ни хрена.
К службе селяне с полей подтянулись, не истощённые, но видно, подуставшие. И даже при этом — несколько вполне благожелательных кивков моя персона получила. Но, опять же, ни вопросов, ни особого интереса.
И нет металюдей и проявлений небывальщины. Центр и единственный источник — церквушка. А может, а ну его всё нахрен? Вообще — разумно, но уж слишком по-идиотски выйдет. Приехать, проторчать почти до начала, да и свалить.
Посмотрю, решительно махнул я рукой и пристроился в зад колонне марширующих к церквушке пенсионеров.
На поляне перед церквушкой, похоже, служба и происходила. Я бы удивился, почему не в самой церквушке, но количество народу уже давало ответ на этот вопрос. Пара сотен физиономий и прочих рыл, которые столпились перед зданием культа, в это здание просто бы не влезли. Не говоря о том, что народ прибывал и прибывал.
Поп прохаживался перед входом в церквушку, орлом осматривая поднадзорный контингент. Мою персону взглядом отметил, слегка кивнул, да и продолжил свои хождения. Занятно, я думал, будет “прилюдное сношение в мозг невиновного”, а тут, похоже, поп удоволетворён самим фактом моего присутствия.
А пока народ собирался, я прикидывал, оглядывая местные развалюхи. Тесно живут, и это мягко сказано. Домишек не больше сотни, и небольшие. А народу уже больше трёх сотен, а, подозреваю, не меньше пяти сотен. С детьми, но всё же. Дети тоже человеки, пусть местами и наполшишечки.
