Пляска Бледных полностью

Несмотря на классный секс с утра, сейчас, сидя на подоконнике и смотря в серый рассвет, Дарина томилась самой настоящей смертельной тоской, тоской от всего — и такой же безмерной усталостью. Как-то резко всё постыло, показалось обыденным и пустым — чего раньше она за собой не замечала. Вернее, не так часто, не с такой силой. И самое паскудное, сама она не находила объяснения этим скачкам. Что до Оксаны — та обещала сводить её на приём к психотерапевту, если ситуация ухудшится и снова понадобятся колёса. А опять сидеть на транквилизаторах и антидепрессантах не хотелось — ей хватило того, что было два года назад после расставания с первым юношей.

От очередного сеанса самокопания девушку оторвал внезапный звонок в дверь. Протяжный и зычный, он вторгся в тишину квартиры подобно похоронному набату, отбиваясь тяжёлым эхом от стен, ударяя в голову въедливой кувалдой, приводя в чувство.

Дарина удивлённо подняла бровь и сделала новую затяжку, стряхнула пепел в оставленную ещё с ночи стеклянную банку, но с места не сдвинулась, продолжая курить: ни она, ни Оксана никого не ждали.

Между тем, звонок повторился, утратив свой элемент внезапности и от того зазвучав ещё назойливее.

Хозяйка квартиры всё ещё принимала душ и, естественно, не слышала происходящего за шумом воды. Что до её гостьи — девушка слегка поёжилась, стиснув сигарету меж пальцев, медленно, с силой затягиваясь.

На третий раз её терпение лопнуло.

Спрыгнув на пол и накинув на себя валявшийся рядом лёгкий алый халат, Дарина быстро прошла в прихожую и замерла перед дверью. Посмотрела на экран видеоглазка.

Это девушка. Зрачков не разглядеть. Лицом — светлая, характерного пьяного румянца нет, вены — чистые, без порезов. За исключением своей настойчивости, выглядела вполне адекватно. Дёрганной назвать сложно, не шаталась. Опустила руки, ждала.

Приоткрой Дарина дверь (в случае чего — тут же можно запереться обратно), ничего дурного бы не было. Тем более, упорству этой молодой особы на лестничной клетке оставалось только позавидовать: она будто знала, что в доме уже не спали и там, по ту сторону двери, сейчас стояли, смотря на неё, ждали, решались.

Дарина усмехнулась своим мыслям и щёлкнула щеколдой, всё-таки согласившись принять странную гостью.

Та, осознав, что её усилия не прошли даром, просияла, и только рамки приличия остановили её, чтобы сходу не кинуться в объятия — хотя совсем секундный порыв был, и Дарина уловила, как девушка перед ней уже подняла руки и дёрнулась в её сторону — и вздрогнула, приосанилась, сдержанно кивнула.

— Вам кого? — поинтересовалась, склонив голову на бок, про себя подметив, что всё ещё стоит с сигаретой в руке, опираясь о дверной косяк.

В неподвязанном халате, со спутанными волосами и усталым, кислым лицом, она, наверное, сейчас создавала то ещё впечатление.

Незнакомка напротив повторила жест девушки, окинула её не то скептическим, не то оценивающим взглядом, словно сомневаясь — а туда ли она попала. Замялась, помедлила с ответом — вроде бы цели своей достигла, ей открыли, а что делать дальше — понимала слабо, очень отдалённо представляя себе развитие событий.

Дарина молчала, впившись в неё скучающе-недовольными глазами, тронутыми мерным дымом от тлеющей «палочки смерти».

— Когда в следующий раз в библиотеке будете, — неуверенно начала незнакомка тихим, звонким, подобно утренней заре, голосом, — не забудьте застёгивать книги на ремни. Иначе они потом летают и кусаются.

Дарина снова удивлённо подняла бровь, пытаясь понять, что за бред несёт это дитя солнца.

— И ещё, — так же тихо продолжила она, — не тревожьте жителей сада: они потом нервничают и отказываются пить воду, а это смертельно для них.

Школьница уже собралась закрыть дверь, как вдруг её словно молнией прошибло: образы, к которым взывала незнакомка, не были лишены смысла. В своём последнем сне она действительно долгое время просидела в библиотеке замка за чтением одной из его пыльных, ветхих и тяжёлых книг, перевязанных крепкими ремнями — и оставила её на столе открытой. Равно как и играла в саду с цветочными нимфами, чьи тела росли из раскрывшихся бутонов алых роз.

— Кто ты? — неожиданно строго и резко для себя бросила Дарина, буквально вперившись в поникшую и потерянную девушку тяжёлым въедливым взглядом. Та, в свою очередь, сделала глубокий вдох, сжала кулаки — и гордо вскинула голову, очевидно, тоже теряя терпение.

— Меня зовут Сильфа, и мы в дерьме. Времени не так много, и, прогнав меня, ты сделаешь хуже, прежде всего, себе. К тому же, — добавила она, ясно давая понять, что возражения неприемлемы, — твоей девушке не меньше будет полезна встреча со мной.