Пляска Бледных полностью

Дарина шумно выдохнула, решительно отказываясь понимать и принимать увиденное — слишком странные, слишком внезапные и иррациональные перемены. Всего секунду назад они вместе с Оксаной шли по Сумской, а теперь пространство обернулось кошмаром, которому не находилось никакого логичного объяснения. Самое плохое — кошмар продолжался, был едва отличим от реальности. Глаза слезились от жара и копоти, тело пробирал озноб. Голова кружилась от запаха гнили, сочившегося из пульсирующих масс плоти на стенах зданий — настолько сильного, что пришлось зажать рот рукой, задержать дыхание, подавляя рвотный позыв. От всего происходящего она зашаталась, чувствуя, как отступают мысли, а глаза застилает предательски-тёмной дымкой.

Спустя какое-то время школьница очнулась, сидя у «Кулиничей». Рядом суетилась взволнованная Оксана с открытой бутылкой воды. Холодная влага приятно коснулась лица. Мозг был всё ещё воспалён пережитым, опустошён гулом и мороком, тягучей тяжестью, невозможностью сосредоточиться на чём либо.

Девушка благодарно кивнула, сделав глубокий вдох, прислонила руки к вискам — они пульсировали, ныли.

Любые попытки думать отдавались невыносимой болью — настолько сильной, что согнулась пополам, обхватив руками колени: нужно, нужно попытаться прийти в себя.

Через мгновение она упала, опираясь на руки, содрогаясь в приступах тошноты. Едко, мерзко, грязно — каждая мысль отдавалась толчком в теле, вызывая новый и новый позыв, выворачивая весь внутренний мир наизнанку.

Оксана что-то говорила про такси и что-то там ещё, но школьница её не слышала — жёлтушно-зелёная жижа продолжала рваться из глотки.

Когда желудок убедился, что больше матери сырой земле ему воздать нечего, Дарина снова без сил откинулась к стенке кофейного заведения. Вокруг пары уже успели собраться какие-то люди, вразнобой предлагая помощь, что-то там выкрикивая — в кои-веки кому-то не наплевать. «Да нет, наплевать, — горестно прыснув, возразила сама себе виновница торжества, — им бы лишь хлеба и зрелищ. Блюющих будто не встречали, эка невидаль. Ну, скосило чутка, ну бывает. Аж зло берёт».

С этими мыслями (и Дарина так-то обрадовалась уже самому факту осознанных мыслей) она медленно запустила руку в карман джинсов в поисках пачки сигарет и зажигалки — надо покурить и расслабиться. Ничто не снимает стресс так хорошо, как добрый сладко-жгучий привкус табака на губах.

Чиркнула колёсиком, дала огня, затянулась, счастливо выдохнула.

Оксана, сидящая подле на корточках, поднялась, облегченно улыбаясь — раз дымит, значит в норме.

— Да, — слабо оскалилась школьница в ответ её мыслям, потянувшись к её протянутой ладони, и заверила сквозь зубы: — Со мной всё ок.

Снова пыхнула, радуясь тому, что жива и что вообще способна дышать.

— Чо уставились? — кинула в пустоту толпы, на которую даже смотреть не хотелось. — Разойдись, все живы.

В её адрес тут же посыпалось осуждение и негодование.

«Убуханная», «обдолбанная», «наркоманка» и прочие лестные комментарии в сторону воскресшей покойницы. Даже не прямо, а так, переговариваясь, проходя мимо, бросая косые взгляды.

— Чем тебя так? — тихо спросила Оксана, внимательно изучая лицо школьницы, которой сейчас можно было искренне посочувствовать. Спутанные чёрные волосы в жёлтоватой жиже, под глазами — разводы от туши, дрожащие губы сжимают спасительную сигарету. Типичный торчок на измене.

Дарина вполне честно пожала плечами.

— Понятия не имею, — прошептала только. — На паническую атаку не похоже, да и вообще не помню за собой ничего подобного. Раньше было по-другому, это что-то совсем новое.

Девушка прервалась на нервный смешок, выдохнула клуб дыма, вновь втянула пары никотина в лёгкие.

— Ещё один пунктик в весёлое досье.

— Похоже или нет — решать уже не тебе, — серьёзно заметила её наставница. — Как дома будем, расскажи в подробностях, что видела. С этим не шутят.

— Да-да, — вяло отреагировала, — только докурить дай, ладно? Я всё опишу, но ты сама попросила, я тут не при делах.

Между тем вдали — чуть дальше и вправо к жилым домам, — что-то стукнуло. Похоже на дверь подъезда.

«У кого-то ещё тоже весёлый день», — усмехнулась Дарина, но тут же поёжилась, снова застыв.

Старый пёс вернулся. Не глядя на неё, медленно вышел на мостовую, пошел к одному из случайных прохожих — и тот, судя по всему, также заметил зверя.

«Тот ещё фрик», — подметила школьница Вырядился как на съёмки немецких хроник — да и сам выглядел, как истинный ариец: военная форма, светлые кудри, довольный и гордый. Он опустился на колени подле собаки («если он твой, то ты — мудак», — мысленно осадила мужчину), потрепал пса за ухом. Потом поднялся, проследовал за животным, от чего внутри у девушки похолодело: они оба слишком, слишком странные. Самое удивительное — их, казалось, никто не заметил. Вообще. Даже Оксана, которая сейчас была слишком озабочена состоянием самой Дарины.