Пляска Бледных полностью

В её руках Клаус чувствовал себя слабым и беспомощным, робким, почти жалким — ни следа от былого воителя. Может, всё действительно так, и смерть, наконец, пришла? Всё вокруг слишком походило на сон, чтоб оставаться реальностью.

Счастливый взгляд зелёной бездны полыни, оскал нежной улыбки пересохших тонких губ, впалые скулы — её лицо едва ли напоминало живое. Но она стояла перед ним. Его личная кара, прекрасный палач явилась сюда, выхватив из бренного вихря бытия, призывая его к себе.

— Моя фройляйн, Благая Смерть, — прошептал Клаус, отдаваясь холодным ладоням возлюбленной.

— Вы дома, мой Граф, — так же тихо, почти шёпотом отвечала она, касаясь его щеки.

Мужчину охватило странное чувство расслабленности, пустоты. Их уста сплелись в долгом поцелуе. Тени комнаты, дождь за окном — всё медленно меркло в нависающей пелене пряной дымки алых красок, окуная пространство квартиры во мглу.

***

Они сидели вместе на склоне холма и встречали закат. Далеко внизу слышался шум прибоя, а в небе хищно кружили чайки. Где-то за горизонтом высились островерхие пики древнего белого замка. Воздух полнился звоном колокольчиков, колыбельной ветров и цокотом сверчков, слышались напевы вечерних флейт.

Островок покоя в усталом мире тяжбы и скорби.

Красные огни прощального заката играли в золотых локонах девушки, озаряя её неземным свечением. Совсем юная и прекрасная, она сидела подле своего Графа, опустив руку ему на ладонь. Рядом с парой спал усталый Старый Пёс. Зверь был спокоен, ибо знал, что его хозяйка сейчас не тревожится, и нет здесь того, кто способен ей навредить.

Она была бледнее, чем туманы над озером забытого города. Холоднее, чем далёкие звёзды, а лицо скорее походило на маску — и что, если вся правда по сути одна: однажды эта дева придёт за всеми. Укроет изогнутым крылом, пригласит в своё новое царство.

Благая Смерть протянула руку к Клаусу, зовя его подойти к самому краю утёса.

Он смотрел вдаль, как можно дальше — и видел лишь бесконечную пучину раскинувшегося перед ним моря. Воды лиловых оттенков мерцали, неспокойно бурлили. Будто каждая капля там — это отдельная душа, целый мир. Облака в поднебесье вились кружащими змеями. Если прислушаться, можно угадать едва слышный, отдалённый смех — речь богов.

Отринуть всё, что когда-либо связывало с прошлым, оставить привычные чувства, стать ангелом, которому не знакомы ни жалость, ни боль, — и осознать силу. Силу своей души, своей воли, своего разума. Найти некогда утерянный замок и занять его.

Клаус кивнул, улыбнувшись. Он был готов.

Ладонь легла на эфес меча, что смиренно покоился в ножнах. Пришёл час обнажить его.

Воткнув оружие острием в землю, Граф опустился на колени перед Благой Смертью. Ветер трепал его светлые кудри, а последние лучи дневного диска овили фигуру царственным ореолом рыцаря ночи. Его Королева стояла перед ним, простирая длань. Он припал устами к её перстам — и та кивнула, одарив испытывающим взором. Обвив ладонями его лицо, девушка подняла его взгляд на себя.

Прекрасная страна, усеянная подсолнухами, полная лучистых рек бесконечно-зелёных трав. Где бушуют ветра перемен, и слышен детский смех, и каждые сутки оглашаются колоколами островерхих башен Белой Твердыни. На чьи же плечи ляжет тяжёлая доля стать её правительницей? Принять терновую корону, занять законный престол?

Дьявольский цветок привлекал взор своей неземной красотой, опалял шипами приятной боли. Там, где она пройдёт, никогда не расцветёт иных плодов, кроме ростков полыни. Её касание проберёт морозом до самых костей — и осенит душу столь же сильным блаженством. А кто посягнёт на её жизнь — того ждёт верная казнь от руки покорного слуги.

Клаус понимал, что он — он и никто другой, — наречён ею, как Король и защитник. Он разделит её царство, её счастье, её скорбь и невзгоды. Единая судьба, единое лицо. Единая жизнь. Её могут проклинать. Её заклеймят злейшим врагом. Поднимут мечи, объявят охоту — плевать.

Царство на крови будет усеяно ростками смерти и зла, и их дети найдут в них счастье. Он осознавал это — и принимал, соглашался разделить её путь до конца. Даже если в финале их ждёт эшафот.

***

Они проснулись, обнимая друг друга. Мглистые краски лазури уже расцвели за окном, веяло свежестью с примесью асфальтовых рек, как обычно случалось после затяжного дождя.

Сатана летает ближе к ночи. С наступлением вечера вышли и они.