Пляска Бледных полностью

«Нельзя так с ним, — мысленно кричала Сильфа, — нельзя, ты его совсем убьёшь».

Мальчик всё ещё трясся в попытках бороться с накатившей истерикой — и девушка успокаивала его. Нежными словами и касаниями она помогала ему прийти в себя, вернуться в реальный мир, не поддаваться нахлынувшей пустоте. Открыть глаза и видеть мир — смотреть на неё, а не в себя.

Снова мрак, снова туман. Дикий, пронзительный лай — и множество огней вдали. Хата за хатой вспыхивают соломенные крыши, разнося пожары. Воздух полнится пеплом и криками, топотом и лошадиным ржанием, волчьим воем и криками людей. Темно, холодно. Стук сердца заглушает весь остальной шум — весь, кроме такого же громкого, страшного смеха.

Орне бился в приступе паники, уткнувшись в сестринскую грудь, а Сильфа молча обнимала его, стиснув зубы. Напряглась, ощущая брата.

Вот он, сидит у пылающей хаты, закрылся от всего, зажмурился. Ночь, но от пожаров ясно, как день. Сидит, плачет. Не может встать.

Девушка подбегает ему, хватает под руки. Мальчик ещё совсем-совсем маленький, ему и пяти не исполнилось. Сестра-то старше, сильнее. Тащит его изо всех сил, в сторону от села, за черту, подальше от всех. Окропляет студёной водой, тормошит. Кричит на него, чтоб жил, чтоб не сдавался. Чтоб жил.

Парень резко открыл глаза, видя перед собой перепуганное лицо сестры. Выдохнул, отодвинулся от неё, сел на траву.

— Ты как? — осторожно спросила Сильфа, протянув руку.

— Нормально, — медленно протянул Орне. — Извини, опять нахлынуло. Давно ты здесь?

Та радостно замотала головой.

— Не очень, минут двадцать. Нашла тебя у реки, покормила. Ты рассказал мне, как здесь оказался. Гулял — и заблудился, потом уснул.

— А, — понимающе улыбнулся мальчик. — Спасибо. Я тебе одни хлопоты доставляю, извини.

— Ерунда всё это, — просияла девушка, внутренне готовая рвать и метать. — Ещё ты говорил, что девушку встретил. Какая она?

— Красивая, — всё ещё медленно протянул парень. — Не знаю. Такое чувство, будто она звала меня, тоже, как ты, искала. Но я её во снах видел. А потом шёл, как сон показывал, и встретился с ней. Мы даже поговорить не успели. Просто увиделись — и всё, правда.

Сильфа понимающе кивнула. Затем протянула брату бутылку с водой.

— На, выпей, освежись. Нам ещё домой идти, помнишь?

— Я да, это, с Гертрой поговорить хочу, — ответил мальчик, сделав длинный глоток.

— Я тоже, — усмехнулась девушка, поднимаясь на ноги. Протянула руку брату, помогая встать. Оба подошли к самой набережной. Путь отсюда до дома предстоял неблизкий, и лучше было воспользоваться трамваем. Сильфа, не долго думала, вскинула руку ближайшему, будто стопить намерена — и её затея увенчалась успехом.

Вагон почти пуст — отлично. Можно сесть, расслабиться, передохнуть. Брат и сестра заняли места в хвосте вагона. Сильфа не отпускала руку Орне.

— Иногда мне кажется, ты слишком меня опекаешь, — пожаловался мальчик, на что девушка только вздохнула, отведя взгляд.

— Ты нервничаешь, — продолжал он, смотря на неё. — Что случилось, Сильф?

— Я б курила, так в транспорте нельзя, — пожаловалась она. — Ничего такого, добывала еду, виделась с учителями, узнавала, как там что. Домашнее обучение на следующий год так же возможно. Правда, здорово?

— Угу, — кивнул Орне.

Уже третий год, как он не ходил в школу. Постоянные приступы, забывчивость — сёстры решили, что так для него будет лучше. Весь необходимый материал они давали ему сами. Но что-то явно не так. В течение всего дня его преследовало очень странное, ранее незнакомое чувство. Это был даже не страх, не сомнение. Он не мог подобрать слово, чтобы описать эту новую эмоцию. Будто что-то стучалось внутри, что-то отчаянно рвалось наружу — и никак не могло пробиться.