Пляска Бледных полностью

Соламит, её нежный цветок, всё ещё бьётся в экстазе, извиваясь на крепком члене, что в последний раз исторг горячее семя внутрь женщины. Стенки лона пульсируют, требуют ещё и ещё, высасывая остатки сил из уже бездыханного существа.

Яна припала устами к Диме, даря ему последний поцелуй, и сомкнула его веки. Он умер, отдав возлюбленной всё, что мог. Обессиленная, Соламит опустилась ему на грудь, укрывая его собой.

— Ушёл, — улыбнувшись, прошептала Благая Смерть, поднимая тёплый взгляд на своё дитя. — Ты ведь этого хотела?

Та прилегла, не отводя взгляда от трупа. Её всё ещё трясло, наслаждение било ключом. Сердце норовило вырваться из грудной клетки.

— Иди, иди сюда, — поманила Яна девушку, притягивая к себе, сплетаясь с ней в объятьях, осыпая поцелуями, что захлёстывали сознание.

Миг — и они оказались на склоне холма. Лежали на траве, встречая рассвет. Их окружало море сизой полыни, и едкий аромат наполнял собою воздух, так, что голова шла кругом.

Где-то там, на горизонте, распускали свои лепестки подсолнухи, купаясь в лучах зари, а по ту сторону, за горами и за морской пучиной, высился прекрасный белый замок. Всё яснее его черты, всё величественнее его стяги, и всё отчётливее — оркестр, звучащий в его стенах. Уже совсем скоро, и Благая Смерть, и все её дети окажутся там, внутри, в своём собственном доме, в великом замке, что высится над тёмным Пыльным городом, где лишь шелест крыльев мотыльков и трели старой скрипки.

Образ рассеялся, и женщины вернулись в спальню. Тело Димы медленно тлело, осыпаясь прахом. Над ним склонился Старый Пёс. Бесшумно он впился в его руку, наступив лапой на грудь — и с силой вырвал конечность, спешно пожирая её, дробя кости зубами. Принюхался, опустив морду к животу, изучая добычу. Оскалившись, впился в чресла, одним сильным укусом отделяя их от тела, вгрызаясь внутрь образовавшейся раны. Прижимая тело лапами к постели, Пёс поглощал кишки своей добычи, оттягивая их на себя.

Соламит отвернулась, не в силах перенести увиденного. Благая Смерть сидела рядом, обнимая её за плечи и опустив голову на грудь. Не было крови, не было звуков. Тихо и методично зверь поедал останки. Ещё никого не было, все спали, никто не заметил случившегося. Им это не было нужно. Они — счастливы, и когда придёт срок, так же исчезнут, заняв своё место в мире грёз.

Душа Димы навеки была отдана Соламит с последними ростками его любви, и отныне он — в её сердце, она видит его и чувствует там, в новом доме. Сама же она, успокоившись, лежала, закинув руку за голову, смотрела в потолок и курила. Отдавшись чарам фортепианных клавиш и тонким флейтам, что заполнили её мысли, она была счастлива в своей эйфории.

Благая Смерть сидела рядом и поглаживала её, глядя в окно.

Всё потемнело — и комната опустела, преобразилась. Занавески на окнах стали золотистыми, полупрозрачными. Дрожали на ветру, мерно звенели от его лёгких касаний. В небе мерцал алый месяц в окружении множества серебристых звёзд. В помещении вдоль стен тускло горели свечи, чувствовался приторный запах ладана.

Яна осмотрелась, улыбнулась, подходя к раскрытому окну с видом на тёмную реку. Воды — тихие, спокойные, чёрные, как первозданный хаос. Густою смолой они протекали под мостом меж брусчатых дорог, и алый пепел, витавший в воздухе, отбивался в них яркими бликами, создавая иллюзию пламени. Вдалеке слышался детский смех, шум игры, множество голосов. Кто-то с кем-то спорил, о чём-то говорил, кому-то что-то кричал.

Улыбнувшись, Благая Смерть прислонилась к оконной раме, села на подоконник. Щёлкнув пальцами, ощутила в руке любимый тлеющий серый «West», поднесла к губам, закурила.

Харьков тлел снаружи, гнил изнутри. Таким она видела его, ещё будучи воспитанницей детдома, таким же — знала, как пошла учиться. Теперь же этот город видят все. Всяк и каждый, кто примкнёт к Благой Смерти, видит именно этот город, и никакой другой — и знает, что здесь ему самое место. Что именно здесь он счастлив, ибо этот город — и есть душа. Душа человека, чья жизнь погрязла в пыли и грязи, кто не видит солнца, кто отринул свет. И таких всё больше. Всё чаще их видно на широких улицах, всё больше — ночью у фонарей. Это — их город, их царство, которое они заслужили, о котором мечтали. Любые, самые смелые желания здесь обретают жизнь, становятся реальностью. Стоит только пожелать.

Раньше она сама боялась всего этого, чувствовала жизнь лишь под маркой. Теперь же познала истину в любви. Когда ты по-настоящему любишь человека, ты помогаешь ему найти себя, стремишься сделать его лучше. Найти, познать и открыть. Сплетаясь в любовном танце со своими детьми, Благая Смерть дарила им новую жизнь, которую они искали в глубине души, куда хотели, но боялись погрузиться — и которую приняли так же невинно, так же робко, как в своё время она сама, а после — так же радовались новым силам, новым чарам вечной ночи.

Скрипнула дверь — и женщина обернулась на звук, смотря в глубь комнаты.