— Ближайшая планета Долбор-7. Класс: Мининептун. Имеет каменистое ядро в оболочки из смеси аммиака и льда. Атмосфера плотная, состоит преимущественно из водорода и гелия. Вокруг планеты вращаются пять крупных спутников. Точное количество мини спутников неизвестно, но их не менее семнадцати. Расстояние от нас до…
— Брина, спасибо тебе за лекцию, — улыбнулся я. — Мы знаем расстояние до планеты.
Дорога до местного мининептуна заняла у нас примерно два часа. С полчасика мы ускорялись на 3G. Потом плюнули и перешли на комфортную единичку. Где-то на полпути «Ноябрь» развернулся, и мы начали тормозить.
Внутрисистемные полёты это те ещё чудеса на виражах. Разгоны и торможения, гравитационные манёвры, петли, уклонения от несущихся на встречу астероидов и многое другое. Здесь некогда зевать и хлопать глазками. А хорошему пилоту всегда нужен хороший навигатор. От слаженных действий этой парочки зависит очень многое, зачастую жизни всего экипажа. Мы с Кирой понимали друг друга с полуслова. Она прокладывала наиболее оптимальный курс, а я вёл по нему корабль. Даже самые сложные маршруты у нас получались запросто.
На этот же раз ничего необычного выдумывать не пришлось. Разгон и торможение фактически по прямой, с небольшой петлёй вокруг мининептуна. А в конце маршрута, словно вишенка на торт, невесомость. Вопреки распространённому заблуждению современные космонавты не так часто её испытывают. Большую часть времени мы или ускоряемся или тормозим. А если никуда не торопимся, то стараемся путешествовать с комфортом. Поэтому обычно корабли летают на комфортной еденичке.
«Ноябрь» завис на орбите Долбора-7. Назвать её мининептуном можно только с большой натяжкой. Скорей уж холодная суперземля. Отсюда местное солнце выглядело, как очень яркая красная звёздочка на небосклоне. В эти края она ещё приносила свой свет, но не тепло.
В нескольких тысячах километров под нами в толще бледно голубой атмосферы полз огромный белый паук циклона. Даже с этого расстояния можно различить маленькие искорки на самом деле исполинских молний.
Заворожённые невероятным зрелищем мы все обратили взоры к главному экрану.
— Как же это красиво, — прошептала Кира.
Согласен. Возможно, кому-то зрелище и покажется банальным. Но я никогда не смогу перестать восхищаться подобными картинами, порождёнными безудержной фантазией нашей вселенной. Во многом похожая на тысячи подобных миров планета обладала своей заметной немногим индивидуальностью. Подобным зрелищем можно любоваться бесконечно долго. Несмотря на это я переборол себя и сказал:
— Кажется мы забыли, для чего прилетели сюда.
— Эх, — грустно вздохнула Кира.
— Сначала обкатаем корабль, а потом ещё немного полюбуемся.
Следующие несколько часов мы старательно выжимали из нашего кораблика максимум из того, на что он способен. Гонка за собственной тенью вокруг Долбора-7 и его спутников. Спуск в верхние слои атмосферы планеты. Гравитационные манёвры и резкое торможение. Перегрузки иной раз превышали 10G, и встроенные в кресла гравитационные компенсаторы хоть и справлялись, но почти на пределе своих возможностей.
Когда мы закончили, у меня возникло чувство, что это не мы испытывали «Ноябрь», а корабль испытывал нас. А фраза, которую обронила в конце Брина, только убедила меня в этом:
— Между прочим, я способна на большее, — в голосе нашего искусственного интеллекта звучала какая-то неподдельная гордость.
— Не сомневаюсь, Брина, — сказал я. — Только боюсь, мы большее не выдержим.
— Угу, — кивнул Лео.
Наш доктор хуже всех переносил перегрузки. Стараясь не шевелиться, он сидел в кресле, а из шлема скафандра выглядывало его побледневшее лицо. Глядя на доктора Кира и Дим по-дружески рассмеялись.
— Хорош вам издеваться над человеком, — упрекнул их я.
— Они только этим и могут заниматься, — сказал Шнайдер, поднимаясь. — Но я уже привык и не обижаюсь на придурков.
— Да ладно тебе, Лео, — улыбнулась Кира. — Видел бы ты своё лицо, когда мы петлю на десяти джи крутанули, вокруг той ледяной глыбы по недоразумению названной спутником планеты.
— Тут же есть видеофиксация, — воспрял Дим. — Можно посмотреть.
— Спасибо, но не надо, — отмахнулся доктор.
— Перерыв, — скомандовал я. — Обедаем, отдыхам, наслаждаемся жизнью.
Кира и Дим отстегнули ремни и поднялись вслед за Шнайдером. Я последовал было их примеру, но не успел. Неожиданно на мостике засверкала алая лампочка, а Брина затараторила:
— Внимание! Неизвестный объект. Подъём с поверхности третьего спутника. Скорость семь и восемь. Ускорение три и четыре.
Мы, как по команде, вновь оказались в своих креслах.
— Внимание! Объект опознан. Малый автоматический разведывательный внесистемный зонд «Кондор-17».
— Брина, покажи его, — скомандовал я.
На главном экране тут же появилось изображение «Кондора-17». Серебристый, металлический шар, диаметром метров пять. Чуть ниже своего экватора подпоясанный десятком сфер поменьше, с дюзами маршевых двигателей, из который сейчас вырывались языки пламени. Из макушки «полюса» торчал десяток антенн разной длинны. Из-за которых зонд отдалённо походил на морского ёжика.