— Его нет. Может всех вывезли? Хотя сомневаюсь.
— Брина, можешь сказать, где находится «Дмитрий Донской»?
— Крейсер «Дмитрий Донской» сейчас ведёт бой в районе второй планеты. Противник не имеет преимущества ни в численности, ни в силе.
— Понятно, — сказал я. — Тогда всем по своим местам. Ждём сигнала и, если его не будет через тридцать минут, действуем по плану. Адмирал увёл отрешённых от планеты. Второго такого шанса у нас может не быть.
— Ты прав. Я могу с вами на мостике остаться во время посадки?
— Хорошо. Свободные места ещё есть.
Команда собралась на мостике за минуту. Первой зашла Кира. На её правом плече сидел Мыш растопырив свои крылышки и уши.
— Не в клетку же его убирать, — ответила девушка на мой немой вопрос.
Николай рассматривал ожившего игрушечного мышонка с большим интересом. Тот, заметив на себе взгляд майора, повернулся в его сторону и осклабился. Улыбочка вышла жуткой.
— И кто же ты такой? — спросил мышонка Николай.
— Я Мыш, — ответил тот и ещё сильнее растопырил крылья, потом взмахнул ими, подскочил и оказался на моём правом плече.
От неожиданности я невольно вздрогнул.
— Я леее-чууу с каааапитаном.
— Это ещё почему? — Удивлённо спросил Николай.
— Мыш летает с самым главным.
— То есть, как со мной полтора часа заигрывать, так можно? — хмыкнула Кира.
— Ты сааамкааа капитана, с тобоооой мооожно, — осклабился Мышь.
Кира хотела было что-то сказать, открыла рот и потеряв дар речи, густо раскраснелась. Дим и Лео старательно сдерживали смешки. Николай посмотрел на меня округлившимися глазами и сказал:
— А он юморист или нет?
— Кто-то слишком много болтает, — сказал я, обращаясь к Мышу, — марш на своё место.
Мыш прыгнул на приборную доску и поудобнее там разместился, издавая недовольно пофыркивая.
Как только все заняли свои места я включил громкую связь и сказал:
— Всем занять свои места. Ждём сигнал от «Дмитрия Донского». Если он не пройдёт, действуем самостоятельно согласно плану.
Сигнал от «Дмитрия Донского» мы получили. Он прошёл по зашифрованному каналу связи и звучал однозначно — действовать. Впереди нас ждала Аврора.
Замысловато петляя и храня радиомолчание, «Ноябрь» направился к месту назначения. Из-за большого количества космического мусора мы постоянно маневрировали. Кроме того, приходилось вести себя предельно осторожно, чтобы не выдать присутствия. Несмотря на недавнюю бойню, вокруг оставалось большое количество автоматических искусственных спутников и всё ещё функционирующих станций. Кому они принадлежали, и кто находился на борту нам было неизвестно.
— Выходим на орбиту вокруг Авроры, — сообщает Брина.
— На поверхности есть активность? — спрашиваю я.
— Не наблюдаю. Мешаю сильные помехи в атмосфере. В западном полушарии высокий уровень радиации.
Если радиационный фон повышен, то без ядерного оружия не обошлось. Плохо. Есть ли там вообще кто живой?
— Идём на снижение, — говорю я.
— Входим в атмосферу, — сообщает Брина.
— Возможна турбулентность, — это Кира. — По курсу область низкого давления, облачность.
Современные космолёты совершают посадку также, как и их далёкие предки. По старинке падают в гравитационную яму планеты. Сбрасывают скорость, входят в атмосферу, которая служит естественным тормозным механизмом. Когда скорость становится приемлемой, а воздушная оболочка достаточно плотной, можно включить двигатели для манёвров.
Мы входим в густую облачность, и корабль начинает трясти. Да что же такое? Второй раз за два дня мы попадаем в грозу причём на разных планетах. Несмертельно, но неприятно.
К счастью, полёт сквозь циклон не занимает много времени. Вскоре мы оказываемся под относительно безоблачным ночным небом. Тряска прекращается. Мы снижаемся ещё и ещё. Под нами невысокие горы, укрытые местной растительностью, люминесцирующей в ночи странным блекло-голубым светом.
— Точка посадки прямо по курсу, двадцать минут, — сообщает Брина.
— Эфир? Радары?
— Тихо.
— Радиационный фон?
— Чуть выше нормы.
Это радует. Хорошо хоть по все планете не стали долбать ядерными бомбами. С другой стороны, мы летим на старый заброшенный космодром на северной оконечности самого незаселённого континента планеты. Эти места изначально мало-кого интересовали. Люди предпочитали селиться в более комфортных условиях. Да и населения на Авроре столько не было, чтобы заселять малопригодные для жизни территории.
Увидев прямо по курсу широкую, поросшую растительностью посадочную площадку, я сказал:
— Вот мы и приехали.
Два шестиосных вездехода резво выскочили из трюма «Ноября», загребая грязь своими высокими, в метр диаметром, и широкими колёсами. Ребята майора лихо управляли машинами, причём с какой-то толикой мальчишеского задора. Сгрузив оружие и облачившись в броню «Неваляшки» готовы были выступать.
— Часов двадцать в одну сторону, — сказал Николай. — Пойдёт всё по плану, на третьи сутки вернёмся.
Лицо майора выглядело предельно мрачно в красно-оранжевых лучах местного солнца.
— А если что-то пойдёт не по плану? — спросил я.
— Тогда ждёте ещё сутки и, если нас не будет, улетаете. Ты приказ сам знаешь.