Не обращая на меня внимание Кира принялась скидывать с себя походный костюм. Аккуратно сложила рубашку и штаны. Следом отправились белые трусики и лифчик.
Сумасшедшая девчонка. Если вобьёт себе что-то в голову, её не остановить.
Вскоре обнажённая девушка стояла ко мне спиной:
— Ты будешь пялиться или присоединишься? Извини, купальника у меня нет, а мочить бельё я не хочу.
Не дожидаясь моего ответа, Кира вошла в воду.
Можно было найти десятки доводов, чтобы не заходить в воду. Мы на другой планете, где идёт война. На нас могут напасть. И вообще мы на спецоперации. Но всё это отмазки. Периметр под охраной. Если кто-то нападёт — сработает тревога. С собой у нас есть оружие. Спецоперацию проводит Николай и его бойцы. А снаружи яхту охранял «страж».
Колебался я недолго и глядя на отплывающую девушку принялся раздеваться.
Вода оказалась тёплой и солёной, почти морской. Надеюсь, в ней нет микроорганизмов, которые не смог засечь сканер. Дно оказалось пологим, и чтобы добраться до глубины пришлось пройти несколько метров.
Мы радостно и беззаботно плескались в воде. Какое же это блаженство после многих месяцев искупаться пусть и в искусственном, но море. Безумие. Но какое же это божественно безумие.
Мы даже не плыли, мы беззаботно парили в водной толще. Кира приблизилась ко мне. Расстояние стало столь малым, что я почувствовал её тепло и лёгкий, чуть уловимый аромат духов. В какой момент мой навигатор перестала быть для меня только навигатором?
— В рубке управления ты куда более решительный, — сказала Кира.
— А как же трудовая этика?
— Глеб, мы два года вместе контрабанду возили. Какая к чертям трудовая этика?
Спорить не хотелось. Совершенно. Наши тела соприкоснулись и меня тут же обдало жаром.
Спустя час мы лежали на искусственной поверхности берега. Кира на животе, подложив руки под голову. Я рядом, медленно поглаживая её по спине.
— Хочется, чтобы это длилось вечно, — сказала Кира.
— Согласен. Но надо идти. Нас могут потерять, да и мало ли.
Времени было действительно много, поэтому мы неохотно принялись одеваться.
Искусственный уголок рая не обращал на нас никакого внимания. Всё также дул тёплый ветер, несущий вкус соли и запах водорослей, а где-то в далеки звучали чайки.
— Интересно почему бросили эту яхту? — спросил я.
Кира вздрогнула, повернулась ко мне:
— Она с Сангара. Принадлежала одному випу из нашего мира. Рудольф Варский, та ещё мразь и сволочь. Даже на фоне остальных он отличался особым садизмом. Когда на Сангар высадился двенадцатый ударный корпус под командованием Григория Александрова, Варский успел бежать. Только бегал он не долго. Здесь, на Авроре, его поймали и отправили под трибунал. А яхту, видимо, так никто и не захотел забирать себе. Брезгуют.
— А ты?
— А мне плевать. Никакой это не символ. Обычный корабль. Просто мне хотелось посмотреть, на что были потраченные деньги, вырученные от продажи наших детей.
В космосе не много товаров которыми выгодно торговать на межзвёздных дистанциях. Один из них — человеческий генофонд. Яйцеклетки, сперматозоиды, а лучше сформировавшиеся эмбрионы. Они жизненно необходимы молодым колониям. В нормальных мирах эмбрионы выращивают в искусственных матках. Это очень энергозатратное и дорого.
Только Сангар не был нормальным миром. Их аналитики посчитали, что намного дешевле выращивать эмбрионы естественным путём. Власти ввели специальный генетический налог. Одна женщина могла пройти до восьми процедур по извлечению, так это называли, в год. Но даже это оказалось вершиной айсберга. Когда правда о тайных лабораториях открылась в Совете у многих поседели головы. После чего на планету высадился двенадцатый ударный корпус вооружённых сил России. Сопротивлялись местные власти недолго. Григорий Александров умел наводить порядок, за что и получил прозвище «Железный кулак».
Кира заплакала. Не зная, что делать, я прижал девушку к себе, она не сопротивлялась.
— Малыш, всё хорошо. Этих уродов больше нет. Их либо убили, либо отправили на каторгу.
— Знаю, Глеб. Понимаешь, когда пришла Россия, многие ещё долго не верили, что всё изменилось, что это навсегда. Боялись. Но постепенно жизнь менялась, налаживалась. Ты знаешь, у нас ведь хорошая планета. Там только немного надо подправить попорченную экологию. Но я не смогла там больше жить и уехала.
Кира ещё сильнее прижалась ко мне. Так мы и простояли минут пять, н проронив больше ни слова. Потом также молча пошли к выходу.
Вниз мы спускались в лифте. Зачем ползти в узкой шахте, если всё работает? Когда приблизились к выходу, я решил нарушить молчание:
— Надо ребятам сказать. Пускай тоже развлекутся.
— Капитан, какого вы странного мнения о некоторых своих подчинённых, — усмехнулась Кира.
— Да я не это имел ввиду, — возмутился я, когда до меня дошёл смысл сказанного.
— Шучу. Знаю, как они будут развлекаться. Напьются и в чаек начнут палить.