Люди в танце наклонялись из стороны в сторону, а ладони этих людей дышали пламенем. Густое синее пламя, точно эти руки — настоящий пожар. Огни переливались в толпе, образовывали собой танец синевы.
Благо, что эти люди оказались вполне приличными, а не сатанистами, как я о них подумал изначально. Увидев, как я ползаю в эпилептическом припадке, они оказали мне первую помощь, а эта девушка, которая сейчас сидит передо мной и чьей красотой я завороженно восхищаюсь, даже проводила меня до дома.
Молчание решила нарушить моя младшая сестра, сидевшая по правую руку.
— Интересная история, не правда ли? — сказав это, она взглянула на меня. Я молча с ней согласился. — А мы не знаем, как познакомились наши родители. Они давно погибли. Потому и живём здесь на попечении тётеньки, но она вечно в разъездах и её не бывает дома. Временами становится скучно и мы развлекаем себя чтением книг, рассуждениями о философии и всякими настольными играми.
— Это Мишель, — продолжала она, указав на меня, — он обычно не немой, но по каким-то неизвестным причинам — в этот момент она улыбнулась — он решил хранить молчание. Возможно, это последствие приступа. Меня же, кстати говоря, зовут Мила, так ко мне и обращайся, я не люблю формальности. А теперь можешь объяснить подробнее, зачем вы вашей компанией собирались на берегу. Это выглядит весьма подозрительно.
— Мы готовимся к ночи поклонения духам, — сказала она невозмутимо, — в этот день разводится огромный костёр, устанавливаются благовония, все танцуют и поют. Это обычай моего народа и дань уважения предкам. По преданию, ту, которая основала наш род, звали её Праматерью, проклял Бог вечной мерзлоты. Она отказала ему в рождении наследника, и тогда он силой зачал с ней ребёнка. В гневе и слезах Праматерь навечно прокляла дитя, что носила в чреве, и всех его потомков до конца времён. Можете не верить, но взгляните в окно, что вы видите? На дворе второе июля, а деревья промёрзли, земля покрыта снегом.
— И всеми этими ритуалами вы пытаетесь ослабить действие проклятья? Я тебя правильно поняла? — спрашивала моя сестра.
— Да, как наказала нам первая из Рух, — отвечала девушка. — Каждые семь лун мы встречаемся друг с другом, все представители разных ветвей одного ныне великого, но навечно проклятого рода.
После этих слов к девушке зашёл сопровождающий и что-то тихо нашептал ей на ухо. Девушка попросила прощения, сказав, что ей пора удалиться, и пригласила нас на завтрашний обед.
Дальнейший вечер мы с сестрой провели за светскими беседами.
Интерлюдия.
Шатры были королевские. Минимум три человеческих роста в высоту, а вширь — точно приёмная палата лорда. Ветра совсем не было, на улице даже тепло, но снег, бывший ещё свежим, не уходил. Человек восседал возле текстильных шатровых складочек бело-серого оттенка, чьи узоры золотой нитью идут до самого верха, переплетаясь в фигуре бесконечных оков. Но не менее интересная фигура зашла в сам шатёр, будто бы овеянная неким блеском, точно изумрудным, который как светлячки парил над её спиной.
— Мы оказались в своеобразной ситуации, — говорила девушка с пленником на стуле. — Я не могу понять, как доблестный солдат смог опуститься до кражи еды. Поведаешь нам, в чём причина?
— Сударыня, — говорил пленник, — я чувствую некое покалывание в боку. Возможно, это от пережитого потрясения, а может — мои бабочки, что узрели солнца свет при виде Вас, отчаянно пытаются вырваться. Зачем нам эти ссоры? Если Вы хотите знать, я доблестью немного обделён, но вот как мужчина…
— Впрочем, — продолжал он, — помнится, была у меня похожая на Вас пассия, только в талии побольше, а у неё характер — точно Вы! — такой добрый и нежный, будто бы за ушком ласкает каждым словом, даже злым. Я человек простой, многого не прошу, только задайте мне вопрос — я отвечу тут же. Вот только чем такой маленький человечек, мимо проходящий в округе, может быть Вам полезен. Вот не понимаю, но хотел бы понять, если Вы позволите и зададите соответствующий вопрос…
— Сколько же абсолютно пустого трёпа я слышу. Ты преследуешь цель — вывести меня из себя? Ты идиот?
— Если Вам будет так угодно меня называть, то я могу быть хоть идиотом, хоть полоумным, хоть Вашей верной собачкой, которая бы вылизывала Ваши ножки с утра до ночи, с ночи до утра.
— Выбросите его подальше отсюда. — Сказала девушка двум огромным охранникам. — И избейте. Но не сильно, у меня сегодня довольно гуманное настроение.
День второй.
Проснувшись поутру я, как обычно, начал готовить завтрак. День предвещает быть насыщенным, поэтому отлично подойдёт что-то одновременно лёгкое, но при этом питательное. Думаю, самым оптимальным вариантом будет приготовить какую-нибудь кашу, а потому сейчас я ставлю молоко на газовую плиту. Я приоткрыл немного дверцу окна, чтобы прохлада снежного лета немного освежила заспанное утро.
— Доброе утро! — зашла на кухню сестра в домашней майке и зевнула. — О, ты что-то готовишь? Довольно редкое явление.
— И правда, — ответил я. — Сегодня я хорошо выспался и встал пораньше.
— Что, даже не стал читать свои романы?
