Зевая, я перевернулась и схватила телефон с тумбочки. Я пропустила несколько сообщений от мамы, отправленных вскоре после того, как я вернулась с ужина у тёти Сью. Я была так захвачена эмоциями, что даже не подумала проверить уведомления.
Мама: Так приятно было познакомиться с Реджинальдом вчера.
Он кажется очень милым молодым человеком.
И таким самобытным! Редкость в наши дни.
Мы с папой подумали, что было бы хорошо пригласить вас двоих к нам на ужин.
Просто чтобы мы могли получше узнать его.
Сердце громко ударилось о рёбра.
Ужин с моей семьёй никак не входил в планы.
Было всего половина седьмого утра, и мама, скорее всего, ещё спала. А значит, это идеальное время для ответа. Когда она проснётся и увидит мои сообщения, я уже буду на работе и не смогу вступить в долгий разговор о Реджи, которого она, наверное, очень хочет, а я — абсолютно нет.
Я решила ответить на первое сообщение мамы и проигнорировать часть про ужин. В конце концов, он всё равно вряд ли захочет прийти.
Амелия: Рада, что он тебе понравился, мам.
Ему тоже было приятно с вами познакомиться.
Это казалось правильным ответом, хотя я и не знала, правда ли это. Он не говорил, что моя семья ему не понравилась; просто после того поцелуя мы о них вообще не разговаривали. Впрочем, и до поцелуя мы тоже не особо о них говорили.
Почти всё время на вечеринке мы просидели в складных стульях в самом конце гостиной, в стороне от остальных, и Реджи изо всех сил старался меня рассмешить. У него это отлично получалось. Просто отлично.
Я смеялась на вечеринке у тёти Сью так, как не смеялась уже нн знаю сколько лет. Что иронично, учитывая, как сильно я изначально не хотела туда идти. Отправив маме сообщение, я направилась в ванную. Опёрлась руками по обе стороны раковины и посмотрела на своё отражение. Я выглядела так же взъерошенно и растерянно, как и чувствовала себя.
Тот поцелуй прошлой ночью…
Я не целовалась так основательно и умело уже много лет. И ведь это даже не было по-настоящему. Всего лишь акт, спектакль для публики. Что было бы, если бы мы с Реджи остались совсем одни? Был бы он более сдержанным без посторонних глаз — или наоборот, менее? Я закрыла глаза, и прежде чем успела запретить себе думать об этом, воображение само подсунуло картинки. Его сильные, уверенные руки держат моё лицо, прижимая меня к стене. Его язык, глубоко проникающий в мой рот, не оставляющий мне ни малейшего пространства, кроме него самого. Глаза распахнулись. Нет. Я не должна об этом думать.
— Нет, — сказала я отражению в зеркале. Щёки горели, сердце стучало так же сильно, как и прошлой ночью, когда его губы накрыли мои. — Мы не будем этого делать.
Это был всего лишь спектакль, напомнила я себе, включая воду в душе. Это ничего не значило. Реджи ни единым намёком не дал понять, что воспринимает наше соглашение иначе, чем как сделку. И последнее, что мне нужно, — забыть об этом.
— Амелия?
Я подняла взгляд на голос своей ассистентки Эллен. Она стояла в открытой двери моего кабинета.
— Что такое?
Она посмотрела за спину, через плечо.
— Вы кого-то ждали сегодня вечером?
Я нахмурилась.
— Нет. А что?
— Сюда идёт какой-то мужчина, прямо к вам, — сказала она, обернувшись ко мне. — Я его не знаю.
— Что? — У нас редко бывали визитёры после рабочего дня. — Клиент? Курьер?
— Не знаю, — ответила Эллен. И затем, с хитрой улыбкой, почти шёпотом добавила: — Но он очень красивый.
Я даже не успела сообразить, что ответить, как рядом с ней появился Реджи.
